— Мы можем развернуться и незаметно выйти через эвакуационную лестницу, — предложил он. Они оба прекрасно видели мою острую реакцию на ту комнату и ту огромную, разрушительную власть, которую пространство до сих пор имело над моим разумом.
Я ненавидела саму мысль о том, что хоть что-то в этом мире способно снова швырнуть меня назад, превращая в ту испуганную, беззащитную девчонку, которой я когда-то была. Я больше не являлась ею.
— Нет, — жестко отрезала я, решительно ускоряя шаг и проскальзывая мимо Альфи. — Все в полном порядке.
Если полностью абстрагироваться от эмоционального опустошения, эта комната объективно была прекрасна. На величественных сводчатых потолках красовалось изящное овальное окно, сплошь покрытое искусными витражами с изображениями роз и острых шипов. Насыщенные кроваво-красные бутоны высоко над моей головой причудливо переплетались с колючей зеленью стеблей. В ту кошмарную ночь я даже не заметила всей этой красоты. Я тогда едва ли способна была хоть что-то разглядеть сквозь пелену своих горьких слез.
Я аккуратно опустила тяжелые папки на каминную полку и развернулась лицом к просторному залу, делая глубокие, прерывистые вдохи. Жуткие воспоминания лениво плавали на самой периферии моего зрения, отчаянно борясь за внимание подобно маленьким мрачным призракам. Мне было необходимо окончательно истребить их.
— Мне нужно силой вытолкнуть эти воспоминания наружу, — глухо пробормотала я, обращаясь скорее к самой себе, нежели к своим спутникам.
— Ты не сможешь сделать это обычным усилием воли, — негромко отозвался Петрос. Он плавно вырос прямо у меня за спиной, и его теплые пальцы бережно опустились на мою талию.
— Но ты можешь полностью заменить их новыми, — подал голос Альфи, стоявший по другую сторону от меня, и я робко вскинула голову в ответ на его слова. — Ты можешь перекрыть их такими моментами, где ты сама полностью контролируешь все происходящее. Где именно ты являешься главным человеком в комнате. Где абсолютно никто больше не посмеет причинить тебе вред.
Мой пульс мгновенно участился, испуганной птицей забившись в самом горле от столь опасной близости их обоих. Их плотный телесный жар сейчас ощутимо согревал мою кожу.
— Я могу прямо сейчас развернуться и уйти, оставив вас двоих наедине для создания более приятных воспоминаний в этих стенах, — произнес Альфи, плавно протягивая руку и едва ощутимо мазнув подушечкой пальца по моему предплечью.
Петрос шумно прочистил горло, явно собираясь что-то сказать, но я поспешила заговорить прежде, чем он успел вставить хоть слово.