— Я так безумно долго мечтал о том, чтобы просто обнять тебя. Я грезил об этом благословенном моменте столько, сколько вообще себя помню.

Петрос плавно наклонил голову, принимаясь покрывать трепетными поцелуями мою шею, после чего его рот медленно скользнул ниже по груди, дразняще приникая к чувствительным соскам. Альфи одновременно с этим плотно прижался к моему телу сзади, обжигая шею своим горячим, прерывистым дыханием.

— Просто скажи нам, чего именно ты сейчас хочешь, маленькая, — порочно прошептал он мне прямо в ухо.

Тот самый темный, дразнящий демон мгновенно заворочался в моей груди, заманенный обещанием в его хриплом голосе. Но я упрямо загнала это порочное чувство обратно в самые низы своего подсознания.

— Я не могу признаться в этом.

— Тебе нужно, чтобы все было грубо? — от того, каким именно тоном Альфи произнес эти слова, мои колени судорожно и сладостно задрожали.

Я еле заметно кивнула головой, будучи практически не в силах признаться в подобных желаниях даже самой себе, не говоря уже о том, чтобы озвучить это вслух перед ними.

— В том, чтобы наслаждаться более темными, грязными гранями этой жизни, нет абсолютно ничего плохого. Вполне нормально желать обладать обоими концами этого спектра удовольствия. Подобные скрытые желания ни в коем случае не делают те жуткие вещи, что произошли с тобой в прошлом, менее ужасными. Это не делает тебя какой-то сломанной или испорченной. Очень многие люди исцеляют свои травмы именно через полный контроль над подобным опытом, самостоятельно решая, как именно эти действия влияют на них теперь. Ты достойна искренней любви, Харриет. И ты в полной мере достойна получать удовольствие. Во всех возможных его проявлениях.

Из моей груди невольно вырвался томный, протяжный стон. Петрос плавно опустился перед перед на колени, ловким движением стягивая с моих бедер остатки одежды и небрежно отбрасывая их в сторону. Его потрясающе красивое лицо сейчас было обращено снизу вверх прямо на меня.

— Он может оставаться для тебя чистым, непорочным светом там, где я буду являться твоей беспросветной тьмой. А я в свою очередь стану надежным светом для него там, где ты будешь его персональной тьмой. Порой одному человеку действительно под силу стать для тебя целой вселенной, но в других ситуациях мы просто призваны выполнять совершенно разные роли. Нам троим сейчас необходима эта дихотомия. Я буду боготворить Петроса со всем тем неистовым пылом, с которым он сам так преданно боготворит тебя. И я заставлю твое тело судорожно извиваться точно так же, как он заставляет извиваться меня. А когда ты будешь в подходящем расположении духа, ты сможешь в любой момент полностью перевернуть правила этой игры и обрушить всю скопившуюся ярость обратно на меня. Любовь не является бесконечным, исчерпываемым ресурсом, ровно как и чистое наслаждение. Я провел всю свою сознательную жизнь, упрямо удерживая внутри одно и при этом бездумно растрачивая направо и налево другое.