Стоило нам наконец-то аккуратно извлечь свои члены наружу, как она мгновенно свернулась плотным калачиком прямо на перламутровой поверхности стола, всем телом крупно и часто дрожа от пережитого экстаза.
Я бережно подхватил ее на руки, перенося со стола к себе на колени на один из просторных мягких диванов. Альфи тем временем быстро сходил в соседнюю комнату, принес оттуда теплое пушистое одеяло и тут же уютно устроился прямо рядом с нами. Горько-сладкие слезы тихим потоком хлынули из наших глаз, и спустя буквально несколько минут я уже объективно не способен был разобрать, где чьи конкретно слезы катятся по лицам.
— Спасибо вам огромное, — едва слышно прошептала она, и ее горячая ладонь плотно прижалась к моей груди.
— Нет, это тебе огромное спасибо, — мягко возразил я. — Ты просто чертовски великолепна.
— Это чистейшая правда, ты поистине удивительная, — подтвердил Альфи, принявшись оставлять нежные, невесомые поцелуи на ее растрепанных светлых волосах.
Я плавно завел свою вторую руку за спину Альфи, крепко прижимая их обоих к своей груди. Я понятия не имел, сколько именно времени утекло с этого момента: минуты или целые часы, пока мы просто лежали здесь одной сплошной, уставшей и обессиленной кучей переплетенных конечностей. Харриет со временем сладко задремала в наших объятиях, и я сам уже находился на грани блаженного сна, когда в комнату тихими шагами неторопливо вошел добряк Гривз. В руках он бережно удерживая массивный поднос, доверху заставленный горячим чаем и свежим печеньем. Я предпочел не открывать глаз, продолжая притворяться спящим. Я чутко прислушивался к тому, как пожилой мужчина негромко и ласково разговаривает с Альфи.
— Они все-таки сумели забрать тебя себе, не так ли, мальчик мой?
— Да, именно так. Но у них на то имелись чертовски веские и правильные причины, — тихо отозвался Альфи.
— И вот ты снова здесь, и они оба без памяти влюблены в тебя. Ну как тебе это удается, мой дорогой мальчик? — в приглушенном голосе Гривза сейчас отчетливо слышалась неподдельная отцовская гордость, после чего старик внезапно запнулся. — Прости меня, старого, мне определенно не следовало обращаться к тебе в подобном тоне.
— Я очень хочу, чтобы ты наконец-то знал, я безумно сильно люблю тебя. Ты для меня всегда был тем самым единственным настоящим отцом, которого я втайне никогда и не надеялся обрести в этой жизни. Именно ты стал тем человеком, который наглядно показал мне, чем вообще является искренняя любовь. Мне невыносимо жаль, что в прошлом я глупо создал между нами эту холодную дистанцию ради того, чтобы тщетно гнаться за фальшивой гордостью своего биологического родителя. Мне теперь абсолютно плевать на все эти условности и правила приличия. Ты всегда являлся моим отцом во всем, кроме банальной строчки в документах.