Он слабо дергался, пока Альфи и Петрос защелкивали наручники на чугунных балясинах изголовья и изножья. Каждое движение его желеобразного тела отзывалось металлическим грохотом. Но теперь он никуда не денется.
Я опустила пистолет на тумбочку, забралась на кровать и оседлала его, придавливая грудную клетку бедрами. Чужое прикосновение выворачивало желудок наизнанку. Но я знала, как сильно положение снизу унижает мужчин, привыкших ставить женщин на колени. Подчинять их во всем.
Я извлекла нож из кармана. Его глаза расширились от ужаса.
— О, Хью, в какую же скверную историю ты влип.
— Пожалуйста, я не хотел ничего этого делать. Меня заставили, — взмолился Хью.
— В это было бы проще поверить, если бы твой член не стоял в те моменты. Или если бы ты не орудовал ножом с таким явным восторгом. Ты ведь хирург, верно?
Хью побледнел подо мной и едва заметно кивнул.
— Был им.
— Так сильно любил скальпель, что решил использовать его вне работы. Я всегда слышала, что у хирургов развит комплекс бога. Наверняка для многих это не так, но к тебе это точно относится, правда?
— Нет, — прозаикался он.
— Ложь тебя не спасет. Знаешь, сколько подобных тебе мужчин я встретила? Вы думаете, что правите миром, ведь все слишком запуганы, чтобы дать отпор. Ты не уникален. Ты обычная чума. А я здесь в роли дезинфектора.
Я перехватила его ладонь, сплела свои пальцы с его и вывернула кисть так, чтобы тыльная сторона оказалась ко мне.
— Сколько людей пострадало от этих рук?
Я наклонилась к его лицу. Он издал злобный оскал, и я рассмеялась. Четыре быстрых, резких удара ножом перерубили разгибательные сухожилия. Его истошный вой заставил меня содрогнуться от сладостного удовольствия. Я выпустила бесполезные пальцы. Способность разгибать их исчезла навсегда. Я взяла вторую руку и приторно-сладко улыбнулась.
— Пожалуйста, только не правую руку. Я сделаю все что угодно. Черт, умоляю!
— Ты уже сделал более чем достаточно.
Второй крик принес столько же радости, сколько и первый.
— Ты ведь знаешь все о сухожилиях. Ты построил карьеру на их лечении.
Я слезла с него и перешла к изножью кровати. Когда я подняла его ногу, на боксерах расплылось едкое желтое пятно подтеков мочи.
— Нет, пожалуйста, не надо.
— Ахилл.
Потребовалось гораздо больше усилий, чтобы прорезать плотные жилы на лодыжках. Он яростно дергался и пытался вырваться. К счастью, наручники сильно ограничивали его движения.
— Из-за тебя все выходит гораздо грязнее, чем могло бы быть.
Я произнесла это под его захлебывающиеся рыдания, вытирая окровавленные руки о постельное белье.