Но этому больше никогда не бывать.
Пусть она и не испытывает ко мне тех же ответных, всепоглощающих чувств, с какими я боготворю ее, я все равно буду защищать ее до самого последнего вздоха.
В туннелях то и дело мелькали женщины: одни неторопливо переходили из сектора в сектор, другие увлеченно переговаривались или сидели в полном одиночестве. Мы с Харриет заняли эти заброшенные военные бункеры, когда нам пришлось спешно спасаться бегством, и постепенно превратили их в надежное пристанище для таких же сломленных девушек, как она сама. Это место стало для них тихой гаванью, где можно было начать жизнь с чистого листа или получить необходимую помощь, чтобы вернуться к нормальному существованию, из которого их когда-то безжалостно вырвали. Мужчины появлялись здесь крайне редко. Помимо меня, существовало лишь несколько проверенных, преданных душ, помогавших нам в наших опасных делах. И каждый из них прекрасно понимал, что малейшая ошибка будет стоить жизни. Харриет была абсолютно непреклонна в своем стремлении истреблять жестоких абьюзеров. Ни один домашний тиран не ушел бы живым из-под ее крыши.
Едва я приоткрыл дверь в наши частные комнаты, до моего слуха донеслось тихое, безмятежное мурлыканье под нос. Мы прожили бок о бок под одной крышей долгие годы, и каждое возвращение к ней приносило мне столько же безумной радости, сколько и изысканной муки.
Светлые волосы девушки соблазнительными волнами обрамляли ее лицо, едва касаясь хрупких плеч, пока она увлеченно помешивала какую-то массу в старой миске. На одной из ее изящных скул белел легкий след от муки. Когда она устремила на меня свой лукавый взгляд, ее мимолетная улыбка заставила мое сердце пропустить удар. Вне зависимости от того, насколько сдержанной бывала Харриет, она умудрялась брать меня в вечный плен одним лишь мимолетным взглядом.
— Наш дорогой гость уже устроился со всеми удобствами? — поинтересовалась она, плавно наклоняя миску, чтобы густое жидкое тесто послушно перетекло на глубокий противень.
— Думаю, можно выразиться и так. Он все еще находится в глубоком беспамятстве.
— Вот и отлично.
Она аккуратно опустила пустую посуду на кухонную стойку, а я, поддавшись секундному порыву, двинулся вперед и дразняще провел пальцем по остаткам сладкой массы.
— Нет! — резко вскрикнула она, заставив меня от неожиданности вздрогнуть.
Стремительно рванувшись ко мне, она наотмашь шлепнула меня по ладони прежде, чем я успел поднести палец ко рту и распробовать содержимое.
Я замер на месте, завороженно глядя на липкую коричневую массу, все еще размазанную по моей коже, пока в голове медленно складывались кусочки пазла.