а первозданного холода, предшествовавшего самому понятию жизни. Один из таких
осколков просвистел в сантиметре от лица Хеймдара, оставив на его идеальной коже
тонкий порез. Из пореза не пошла кровь. Выступила капля жидкости, похожей на ртуть.
Он наконец остановился. Дотронулся до пореза, посмотрел на палец.
— Повреждение. Минимальное. Непредвиденно.
И тогда его безэмоциональный взгляд упал на меня. Не на Дэмиана. На меня. Как на
источник самой непредсказуемой «переменной».
— Аномалию необходимо нейтрализовать.
Он исчез. Не с помощью скорости.
Буквально растворился в воздухе и материализовался прямо передо мной, его клинок уже
заносился для идеального, расчётливого удара в сердце.
Я не успела среагировать. Но Дэмиан — успел. Защищая меня на инстинктах, он бросился
на клинок.
Встал между мной и лезвием, приняв удар на себя. Чёрный лёд вошёл ему в грудь, чуть
левее сердца, с тихим, ужасным хрустом. Время остановилось.
— НЕТ! — мой крик был тише шепота, но он разнёсся по всей моей связи с ним, вырвался
наружу и потряс саму материю залы.
Дэмиан не упал. Он схватил лезвие рукой, обжигая плоть, но не отпуская. Его глаза,
полные не боли, а сильнейшей злобы и… любви ко мне, смотрели прямо на Хеймдара.
— Ты… ничего… не понимаешь… — прохрипел он. — Это… не аномалия… Это… всё.
И из его раны, смешавшись с кровью, вырвался сгусток чистого, багрового пламени. Оно
не жгло клинок. Оно поползло по нему, как нечто живое, к рукояти, к руке Хеймдара.
Лорд Хеймдар впервые проявил нечто похожее на удивление. Он попытался отступить,
отбросить клинок, но пламя уже коснулось его кожи. И там, где оно касалось, лёд не
таял. Он… ржавел. Трескался. Рассыпался в серую пыль. Это был не огонь уничтожения.
Это был огонь самого времени, энтропии, возвращающий искусственный холод к
естественному распаду.
Хеймдар отшвырнул клинок с внезапной, резкой жестикуляцией, отступив на шаг. На его
безупречной руке теперь красовалось гноящееся, быстро чернеющее пятно.
Он посмотрел на него, потом на Дэмиана, который, выдернув клинок, рухнул на колени,
прижимая ладонь к страшной ране.
— Непредвиденно, — повторил Хеймдар, и в его голосе впервые прозвучала… досада? —
Коэффициент иррациональности угрожает целостности эксперимента. Эксперимент
прекращается. Цель — полное уничтожение переменных.
Он поднял обе руки к пульсирующему, сходящему с ума Пра-Кристаллу. Он собирался не
просто убить нас. Он собирался стереть этот сектор реальности вместе с нами, чтобы
очистить поле для нового, «чистого» эксперимента. Сумасшедший придурок…
Но он не учёл одного. Нас было точно не двое.