запертой в теле мужчины. С этого момента игра была проиграна. Осталось только
дождаться развязки и постараться, чтобы она не стала кровавой.
А для этого нужно было действовать. И первым делом — найти и раздавить тех, кто
посмел тронуть то, что принадлежит дракону Багрового Когтя. Даже если этот дракон
ещё сам не до конца в этом признался.
Глава 15
Глава 15. Ожоги, супы и немыслимые союзы
ЛЕСЯ
Рука болела так, будто её медленно погружали в расплавленный свинец, а потом
выковыривали кочергой. Целительницы Цитадели, бледные от трепета, осмотрели
почерневшую, холодную на ощупь чешую и развели руками. «Магический некроз,
незнакомого происхождения», — бормотали они, предлагая болеутоляющие зелья и мази из
лунного мха, которые помогали чуть больше, чем ничего.
Альдрик действовал иначе. Он стянул с меня рубашку, заставил сесть у камина и начал
натирать обожжённое место густой пастой, пахнущей серой, мёдом и чем-то отдалённо
напоминающим бензин. Боль сменилась жутким, пронизывающим холодом, а потом — диким
зудом.
— Терпите, Ваше Высочество, — бормотал он, работая пальцами. — Это вытягивающая мазь
на основе пепла драконьего яйца и масел огненного кактуса. Вытянет чужеродную магию.
Зуд — хороший знак. Значит, ткань отторгает порчу.
— Отлично, — прошипела я сквозь зубы, дергаясь от желания расчесать руку до кости. —
А можно было просто ампутировать? Быстрее бы.
— Не кажется мне, чтобы наш генерал оценил однорукую суженую, — флегматично заметил
Альдрик, и я чуть не поперхнулась.
Через час зуд начал спадать. Чёрная чешуя потрескалась и начала отслаиваться, как
старая краска, обнажая под собой новую, розовую, чувствительную кожу и… слабый, едва
заметный узор обычной нефритовой чешуи. След остался — тонкие тёмные прожилки, будто
морозный узор на стекле, но рука двигалась, чувствовала тепло огня. Я была жива и
цела.
Но в голове был хаос. Обрывки знаний от проклятия, ледяное прикосновение атаки, и…
его лицо. Ворвавшееся в грот. Яростное. Защищающее. Он рисковал всем. И всё из-за
какой-то дурацкой связи? Или… уже нет?
Я не могла перестать об этом думать. И, что хуже всего, мне это нравилось. Это было
страшно, неправильно, но чертовски… приятно. Знать, что кто-то, даже такой опасный и
противоречивый, придёт на помощь.
Через день после инцидента, когда я пыталась одной рукой (здоровой) управиться с
тарелкой густого бульона, в покои вошла служанка с озабоченным видом.
— Ваше Высочество, вам… посылка.
— От кого? — насторожилась я, представляя новое послание от брата Дэмиана или, боже
упаси, от Холодной Стали.
— Не знаю. Мальчик-гонец передал у задних ворот. Сказал, для вас лично. — Она