сердце его старых обид и вины. А мысль о том, что у меня может появиться шанс
обрести своё тело, своё место… это било в нашу, только нашу новообразованную связь.
— Камень, — наконец сказал Дэмиан. — Как его активировать?
— Он должен откликнуться на зов чистого намерения, — сказал Марник. — На желание
исцеления, разделения, восстановления порядка. Но будьте осторожны. Процесс может
быть болезненным. И он привлечёт внимание. Сигнал будет сильным.
Я подошла к кристаллу. Фиолетовый свет пульсировал в такт моему дыханию. Я закрыла
глаза, отбросив страх, сомнения, даже надежду. Сосредоточилась на одном: на желании
распутать этот узел. Дать каждой душе то, что ей положено. Освободить Леона. Вернуть
Лесению. Найти себя.
Я положила ладони на прохладную поверхность камня.
И мир взорвался светом.
Фиолетовое сияние заполнило пещеру, вырвалось через туннели наружу, в небо, как маяк.
А внутри меня зазвучала музыка — не одна мелодия, а три, сплетённые в
дисгармоничный, мучительный аккорд. Я услышала тихий, измученный стон (Леон?).
Услышала печальную, далёкую песнь (Лесения?). И свой собственный, полный смятения
внутренний голос.
Камень вибрировал, его сила проникала в меня, неся с собой не боль, а странное,
щемящее ощущение распутывания. Как будто туго затянутые узлы внутри моей сущности
начали медленно, по одному, развязываться.
Я не знала, что будет на другом конце этого процесса. Буду ли я собой? Исчезну ли?
Стану ли кем-то другим?
Но выбора уже не было. Процесс пошёл.
И где-то далеко, в Ледяных Иглах, в сердце творения Холодной Стали, гигантский
кристалл, похожий на гробницу, дрогнул и издал низкий, жадный гул. Он почуял
освобождающиеся души.
Гонка началась. Гонка между исцелением и похищением. Между прошлым и будущим.
А мы стояли в эпицентре бури, не зная, выйдем ли мы из неё теми же, кем вошли.
Глава 32
Глава 32. Разделение Душ и Пробуждение Принца, часть 1.
ЛЕСЯ
Фиолетовый свет не ослеплял. Он пронизывал, как рентген, выявляя каждую трещину,
каждый узел внутри моей сущности. Боль была не физической — это было ощущение
разрыва самого себя. Как будто моё «я», которое я считала цельным, на самом деле
было склеено из трёх разных кусков цветного стекла, и теперь их медленно, неумолимо
отрывали друг от друга.
Я видела их. Вернее, чувствовала.
Первая — яркая, стремительная, зелёная, как молодая листва после дождя, но с глубокой
трещиной боли и предательства. Настоящая Лесения. Её душа металась, словно птица в
клетке, наполненная тоской по своему телу, по своей жизни, по чему-то… кому-то, кого
она потеряла.
Вторая — массивная, тёмная, исковерканная, как величественная гора, обезображенная