их души не только друг с другом, но и с землёй их домов. Создавал нерушимый союз.
— А если связь была недостойной? — спросила я.
— Говорят, камень молчал. Или… обращался против них. Но это легенды.
Мы стояли в кругу, глядя на крошечное, пульсирующее сердце былой империи. Две пары.
Одна — возрождённая судьбой. Другая — рождённая из хаоса и выбора. Сможем ли мы
разбудить его? И что он скажет?
— Ну что, — раздался голос Кайла. — Будем стоять и смотреть, или попробуем? Я за
попробовать. А то Мурлок тут уже на всех, как на пироги, посматривает. Нам нужно
успеть до того, как он решит, что мы — следующее блюдо.
Мы рассмеялись. Напряжение спало. Было страшно. Было неизвестно. Но мы были вместе. И
это главное.
Леон посмотрел на нас с Дэмианом, потом на камень.
— Готовы, герои?
Я взяла Дэмиана за руку. Его пальцы сомкнулись с моими в тёплом, уверенном пожатии.
— Всегда, — сказали мы почти одновременно.
И сделали шаг вперёд, к свету, к истории, к нашему общему, безумному и прекрасному
будущему.
А Мурлок устроился поудобнее на обломке колонны, сверкнул изумрудными глазами и
громко замурлыкал, как будто давая старт самому важному представлению в мире.
Глава 40
Глава 40. Камень Судеб и песнь двух сердец, часть 1.
ЛЕСЯ
Сердцевина — так мы негласно назвали камень — пульсировала тихим, теплым светом, как
будто в такт нашему общему дыханию. Руны на полу, тусклые и покрытые пылью веков,
казалось, ждали прикосновения жизни. Воздух в разрушенном храме был насыщен
ожиданием.
— И как это делается? — спросил Дэмиан, его голос звучал низко и серьезно. Даже его
неутомимый язвительный брат Кайл притих, наблюдая с безопасного расстояния рядом с
Мурлоком, который вылизывал лапу с видом знатока, оценивающего забавный спектакль.
Леон подошел к кругам, внимательно изучая символы.
— По легендам, пары вставали в круг, соединяли руки над камнем и… говорили.
Рассказывали правду. О своей связи. О своих намерениях. Камень был свидетелем и
судьей. Он чувствовал фальшь. Или… признавал истину.
— Звучит просто, — фыркнул Кайл. — Встань и болтай с булыжником. Жаль, пива нет, было
бы не так уныло.
— Это не просто болтовня, Кайл, — мягко сказала Лесения. Её лицо было
сосредоточенным. — Это исповедь перед самой землей. Перед памятью о том, чем мы все
когда-то были.
Мы с Дэмианом переглянулись. Исповедь. Правда. После всего, что мы пережили —
проклятия, битвы, предательства, обретения себя — в этом не было ничего страшного.
Было… истинно.
— Давайте начнем, — сказала я. — Пока Мурлок в самом деле не съел все наши припасы.
Мы с Дэмианом шагнули в один из кругов. Леон и Лесения — в другой, симметричный ему.