Камень лежал между кругами, на равном удалении.
Я взяла Дэмиана за руки. Его ладони были шершавыми от меча и твёрдыми, но
прикосновение — нежным. Мы замкнули круг над мерцающей Сердцевиной.
— С чего начать? — прошептал он, глядя мне в глаза.
— С правды, если я все верно поняла, — ответила я так же тихо.
Я закрыла глаза, отбросив всё: остатки страха, сомнения, даже радость от нашего
присутствия здесь. Обратилась внутрь. К тому ядру, что было мной. Девушкой из
другого мира, потерянной, напуганной, попавшей в чужое тело и в чужую войну. И я
начала говорить. Не вслух. Я направляла поток чувств, образов, воспоминаний прямо в
камень, через наши соединённые руки.
«Я боялась и не понимала, где я и кто я. Мое тело было клеткой, а чужая душа (даже
души) — фантомной угрозой. Но потом… потом я увидела не монстра, а славного воина.
Увидела того, кто защищает слабых, даже ценой собственной чести. Кто носит вину,
которая не его. Кто, несмотря на всю свою суровость, может быть нежным. Ты дал мне
приют. Дал цель. Дал… выбор. И я выбрала тебя. Не потому, что должна. Не потому, что
это «судьба». Потому что в твоих глазах я увидела дом. Тот самый, который искала,
даже не зная об этом.»
Я чувствовала, как Дэмиан сжимает мои руки сильнее. Через нашу связь ко мне полился
его ответ. Не слова. Ощущения. Тень, мрак одиночества, долг как тяжёлый плащ. И
после — свет. Странный, зелёный, непонятный. «Ты ворвалась в мой мир, сломав все
правила. Ты заставила меня сомневаться. Злила. Бесила. Делала сумасшедшим
параноиком. И… зажигала. Ты показала, что сила может быть не только в огне и стали.
Что она может быть в упрямстве, в сострадании, в умении видеть мир иначе. Ты взяла
моё проклятие и сделала его оружием защиты. Ты отдала мне не тело, а доверие. И я… я
отдал тебе своё сердце. Не как генерал. Не как наследник клана. Как человек. Который
наконец-то нашёл того, ради кого стоит быть больше, чем просто воином.»
Наши «голоса», наши сущности, смешивались, переплетались и лились в камень. Я
чувствовала, как он отзывается. Сначала слабо, как далёкое эхо. Потом сильнее. Свет
из его глубины заиграл новыми оттенками — в нём появились алые искры и зелёные
всполохи.
Рядом Леон и Лесения делали то же самое. Их связь была другой — плавной, гармоничной,
как хорошо знакомая мелодия. Золото и изумруд, переплетённые с детства, пели песнь
предопределённости, выстраданной и закалённой в испытаниях.
Две разные песни. Одна — о выборе и борьбе. Другая — о судьбе и верности. Они лились
к камню, и он… впитывал их. Его свет становился ярче, заполняя пространство между