бушевала в крови после того союза. Союза с ней.
Я дрался с ней, спорил, угрожал, шантажировал. А сегодня… сегодня мы сработали как
одно целое. И это было самой опасной и самой захватывающей штукой, что случалось со
мной за всю жизнь.
И теперь, когда непосредственная угроза миновала, меня начинал мучить один вопрос: а
что, если этот «акт признания», о котором говорило проклятие, — это не какой-то
грандиозный подвиг, а просто… такая вот, вынужденная, но абсолютная готовность
доверить свою силу? Открыться? Сработать в паре?
Мысли были слишком сложными. Поэтому я занялся тем, что умел лучше всего: привёл в
порядок свой лагерь, подготовил его к следующему удару и время от времени поглядывал
на Цитадель, мысленно спрашивая: «Ну как ты там, моя головная боль? Справилась со
своим треклятым змеёнышем?»
Ответа не было. Но я знал, что она держится. Потому что иначе я бы почувствовал. И
тогда уже ничто не удержало бы меня от того, чтобы лететь туда, ломая все правила и
границы. Даже свои собственные.
Глава 18
Глава 18. Цена силы и игра в открытую
ЛЕСЯ
Последствия ритуала ударили по мне, как опрокинутый кувшин с ледяной водой. Только не
сразу. Сначала было ликование. Туман над Цитаделью рассеялся, патрули нашли своих
пропавших — ошеломлённых, перепуганных, но живых, запертых в ледяных ловушках,
которые с нашим возвращённым зрением легко было расколоть. Гарт ходил, сияя,
похлопывая стражников по плечам: «Вот, что значит настоящая драконья мощь!».
А я стояла на стене, глядя, как утреннее солнце освещает отступившую пелену, и
чувствовала себя… опустошённой. Не просто уставшей. Выгоревшей изнутри. Та сила, что
прошла через меня, оставила после себя странную ломоту в костях и тихий звон в ушах.
И шрам на руке снова стал темнее, будто напоминая о своей цене.
Альдрик, осмотрев меня, забеспокоился.
— Вы отдали слишком много. И не только своей силы. Вы использовали связь как
проводник, и часть его огненной сути… осталась в вас. А ваша земная — в нём. Это
создаёт дисбаланс. Вам обоим нужен покой и время, чтобы «переварить» чужеродную
энергию.
— Он тоже это чувствует? — спросила я, внезапно обеспокоенная.
— Без сомнения. Его дракон, я подозреваю, сейчас испытывает необъяснимое желание
выращивать цветы или обнимать деревья, — усмехнулся старик. — Шутка. Но дисбаланс
будет. Остерегайтесь неконтролируемых всплесков.
«Неконтролируемых всплесков» пришлось ждать недолго. Когда я спускалась со стены,
чтобы наконец рухнуть в постель, меня перехватил Кассиан. Он вышел из тени башни,
улыбаясь своей масляной улыбкой, но в глазах его горел холодный, оценивающий огонёк.