голову.
— Усильте намерение! — закричал Марник. — Не желайте просто разделить! Желайте
исцелить! Желайте дать ему покой! Нефритовое Пламя, ты должна дотянуться до того
огонька внутри! До него, а не до проклятия!
Это было почти невозможно. Яростная тьма бушевала, защищая свою добычу. Но я услышала
слова Марника. Исцелить. Дать покой.
Я перестала бороться с проклятием. Вместо этого, сквозь бурлящую черноту, я протянула
своё сознание к тому крошечному, тёплому огоньку в самой сердцевине. К Леону.
И коснулась его.
Меня поглотила тьма. Но не тьма проклятия. Тихая, усталая тьма долгого одиночества.
---
ЛЕОН
(фрагмент сознания)
Тьма. Бесконечная, густая, как смола.
Иногда в неё врывались вспышки: искажённые лица, крики, зелёный свет чужой боли, алое
пламя гнева… и тихий, настойчивый голос, который говорил о болоте, о доме, о
единстве. Голос, который был не её. И был не мной.
Кто-то боролся. Кто-то жил в моём теле. Иногда я чувствовал отголоски: мощь драконьей
формы, нежность прикосновения, ярость битвы. Это давало надежду. И мучило. Я был
пассажиром. Пленником. Призраком.
А потом пришёл фиолетовый свет. Он резал тьму, как нож. Он вызывал дикую, животную
панику у Того, Что Опутало Меня (проклятие ненавидело этот свет). И… зов. Нежный,
настойчивый. Женский голос, но другой. Тот самый, что говорил о доме.
«Леон…»
Она звала меня. Не тело. Не дракона. Меня.
«Я знаю, что ты там. Дай мне свою руку.»
Руку? У меня не было рук. Я был точкой. Искрой. Но я потянулся. К голосу. К свету.
И коснулся… тепла. Человеческого тепла. Не магии. Не силы. Простого, хрупкого тепла
чужой, но доброй души.
В этот момент Тот, Кто Опутал, взревел и сжался, пытаясь раздавить нас обоих. Но было
поздно. Мы соприкоснулись.
Фиолетовый свет камня, наше соединённое намерение (её — освободить, моё — наконец
проснуться) и… что-то третье. Что-то, что ждало своего часа. Обрывок памяти, глубоко
запрятанный. Голос отца, суровый, но полный любви: «Сила дракона — не в огне, сын.
Она — в воле. Воля — это ядро души. Найди его. Ухватись. И прикажи тьме ОТСТУПИТЬ.»
Ядро. Центр. Тот самый огонёк.
Я (мы?) ухватились за него. И я… приказал.
Не заклинанием. Не силой. Простым, ясным, рождённым в самой глубине отчаяния и
новообретённой надежды, приказом хозяина.
— ОТСТУПИ.
Внутренний мир взорвался золотым светом.
Глава 32.2
Глава 32. Разделение Душ и Пробуждение Принца, часть 2.
ДЭМИАН
Я видел, как тело Леси (не-Леси? Я уже не знал) содрогалось в конвульсиях. Из широкой
груди вырывались то клубы чёрного дыма, то вспышки зелёного, то фиолетовые лучи от
камня. Марник стоял, сжимая свой жезл, лицо искажено напряжением. Лира и Боргар