оползнем. В её глубине теплился крошечный, почти угасший огонёк сознания. Леон.
Принц. Пленник в собственном теле, замурованный под грузом проклятия и чужих душ.
И третья… я. Более тусклая, менее «магическая», но цепкая, гибкая, пронизанная
странными, чуждыми этому миру образами — огни большого города, экраны компьютеров,
запах книг и кофе. Чужеродный элемент, который, сам того не желая, усугубил хаос.
Камень Разделения пел. Его песня была сложной, математически точной, как скальпель
хирурга. Он не рвал. Он распутывал. Каждая нота находила переплетение душ и
осторожно разводила их в стороны.
Я слышала крик Дэмиана где-то издалека, но не могла отреагировать. Весь мир сузился
до внутреннего космоса боли и высвобождения.
И вдруг — щелчок. Ощущение, будто лопнула главная струна.
Зелёная душа — Лесения — вырвалась на свободу. Она вспыхнула ярчайшим изумрудным
светом и… не исчезла. Она зависла в воздухе передо мной, сгустившись в призрачный,
мерцающий образ девушки с моим (её?) лицом, но с другими глазами — более раскосыми,
дикими, наполненными древней силой леса. Она посмотрела на меня. В её взгляде не
было ненависти. Была жалость, печаль и… благодарность.
«Спасибо, — прошептал её голос прямо в моём сознании, звуча как шелест листьев. — За
то, что сохранила. За то, что боролась. Теперь моя очередь.»
Её призрачный образ рванулся не ввысь, а вниз, в каменный пол пещеры, и растворился в
нём, как вода, уходящая в песок. Она не отправилась на небеса. Она ушла в землю. В
память мира.
«Ищи моё тело в Корнях Спящего Исполина, — донесся последний шёпот. — Охраняет его
тот, кто любил… и предал.»
И она исчезла.
Освобождение первой души сняло чудовищное давление. Но теперь сила Камня обрушилась
на оставшуюся связку — на меня и на тёмную глыбу сознания Леона.
И здесь что-то пошло не так.
Проклятие, впутанное в саму ткань души Леона, восприняло вмешательство Камня как
атаку. Оно среагировало. Тёмная масса зашевелилась, из её глубин вырвался рёв
чистой, нефильтрованной ярости и боли. Не сознательный крик, а инстинктивный вопль
раненого зверя.
Чёрные щупальца проклятия взметнулись из моей груди (из нашей груди?), пытаясь
схватить ускользающую зелёную душу, но схватили пустоту. Тогда они обернулись вокруг
меня, вокруг луча фиолетового света от Камня, пытаясь задушить процесс, вернуть всё
как было.
— Он сопротивляется! — крикнул Марник, и в его голосе впервые прозвучала тревога. —
Проклятие живое! Оно не хочет отпускать свою жертву!
— Что делать?! — Дэмиан был рядом, я чувствовала жар его тела, но не могла повернуть