замерли в ужасе.
И вдруг всё стихло. Свет камня погас. Тело передо мной обмякло и стало заваливаться
набок. Я бросился вперёд, подхватил его.
— Принц Леон? Леся? — я тряс его или ее за плечи, вглядываясь в лицо.
Веки дрогнули. Открылись.
И я увидел.
Глаза… изменились. Цвет остался тот же — зелёный, с золотыми искрами. Но выражение.
Оно было… другим. Более молодым? Более растерянным. И бесконечно усталым. Она
смотрела на меня, не узнавая.
— Дэ… Дэмиан? — голос был хриплым, слабым, но это был её голос. Голос девушки из
студенческой коморки «три на три», попавшей в эпицентр магического кошмара другой
реальности.
Огромная волна облегчения захлестнула меня. Она осталась. Она была здесь.
— Я здесь. Всё кончено. Но твое тело, ты…
— Он… — она прерывисто вздохнула, пытаясь подняться. — Он там. В камне.
Я посмотрел на Камень Разделения. Фиолетовое сияние в нём угасло, но теперь в самой
его сердцевине, как в янтаре, был виден крошечный, мерцающий золотом сгусток света.
И вокруг него, словно корка, висели остатки чёрного, коптящего вещества — осадок
проклятия, отторгнутый и запечатанный силой артефакта.
— Леон, — прошептал я.
— Его сознание… оно свободно от проклятия, — сказала Леся (моя Леся!), опираясь на
меня. — Но тела у него нет. Камень забрал его, чтобы… чтобы сохранить. Чтобы дать
время.
— Чтобы дать время найти ему новое пристанище, — мрачно закончил Марник. Он подошёл,
внимательно глядя на кристалл. — Камень выполнил свою работу на две трети. Душа
принцессы Лесении ушла в землю, к своему физическому телу. Твоя странная подруга
обрела полный контроль над телом, которое занимала, но так и осталась мужчиной. А
душа принца Леона очищена и стабилизирована. Но он — душа чистого дракона, рождённая
в неидеальном теле. Ему нужен драконий сосуд. Или невероятно мощный ритуал
воплощения.
— Что значит, «ушла к своему телу»? — спросила Лира. — Оно живо?
— Если её слова правда, и тело у Корней Спящего Исполина, то да, — сказал Марник. —
Там, в самых старых рощах, магия жизни сильна. Её могли сохранить в состоянии
анабиоза. Охраняет… — он задумался. — «Тот, кто любил и предал». Это может быть кто
угодно. Бывший жених? Союзник? Член семьи?
— Разбираться будем потом, — сказал я, всё ещё держа Лесю. Она дрожала, но в её
глазах появилась знакомая решимость. — Сначала нужно отсюда уходить.
Магический выброс был силён, как маяк.
— Уже поздно, — без эмоций произнёс Боргар. Он стоял у входа в пещеру, прислушиваясь.
— Слышите?
Сначала ничего. Поток — далёкий, нарастающий гул, словно приближается рой гигантских
насекомых. И холод. Резкий, сухой холод, пробивающийся сквозь тёплый воздух пещеры.