проклятия. Это было что-то ещё. Холодное. Оно искало… слабое место.
— Холодная Сталь, — без тени сомнения сказал Дэмиан. — Их маги специализируются на
разрыве связей, на порче магических узлов. Они почуяли всплеск и ударили по нему. —
Он поднял глаза на меня. — Что ты узнала?
Я коротко, обрывисто, передала суть: признание через поступок, а не слова.
Добровольность. Видение истинной сути.
Дэмиан слушал, не перебивая. Потом резко встал.
— Значит, просто сказать «ты моя половинка» — не сработает. Нужно… доказать делом. —
Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — И они теперь знают о слабом месте. О
связи. Они будут бить по ней снова. И по тебе.
Альдрик, наконец пришедший в себя, кивнул.
— Он прав, Ваше Высочество. Ритуал, несомненно, привлёк внимание. Они знают, что
наследник Нефритового Пламени… уязвим. И что его уязвимость связана с магией судьбы.
Для них вы — ходячий артефакт. Или угроза.
— Что нам делать? — спросила я, глядя на свою почерневшую руку. Онемение постепенно
сменялось жгучей, пульсирующей болью.
— Тебе — лечиться и не делать больше глупостей, — отрезал Дэмиан. — Мне — вернуться в
лагерь, пока меня здесь не нашли с поличным. — Он сделал шаг к выходу, но обернулся.
— И, Леся… в следующий раз, когда захочешь побеседовать с древним злом, предупреди.
Чтобы я мог хотя бы перекус захватить. Для настроения.
И с этими словами он скрылся в потайном проходе, который, видимо, и использовал,
чтобы проникнуть сюда.
Я посмотрела на тёмный проём, потом на Альдрика.
— Он пришёл. Рискуя всем.
— Да, — старик вздохнул. — Его дракон почувствовал вашу боль через связь. И он не
смог остаться в стороне. Это… многого стоит. Даже если он сам этого не осознаёт.
Я осторожно подняла здоровую руку, коснулась своего лица. Я была в теле Леона,
испуганная, с обожжённой рукой, в разгромленном гроте. Но внутри горела маленькая,
упрямая искра. Он пришёл. Не как враг. Не как генерал. А как… кто-то, кто не может
допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Пусть даже из-за дурацкой связи и
собственного драконьего инстинкта.
Этого было мало. Но это было лишь начало. И теперь у нас был новый, общий враг,
который знал слишком много. И новое знание о проклятии, которое не упрощало, а лишь
усложняло всё в миллион раз.
---
ДЭМИАН
Дорога обратно в лагерь была адом. Каждый шаг коня отдавался болью в солнечном
сплетении — эхом той самой, рваной раны на связи. Вид её почерневшей руки, её
бледного, испуганного лица… Он врезался в память, как раскалённый гвоздь.
Я почти добрался до лагеря, когда меня перехватил Карр с парой верных людей. Они