холодное, пахнущее старым пергаментом и пеплом. Они обвили круг, но не пересекали
его. Альдрик повысил голос, его посох светился ярким белым светом, оттесняя тьму.
— Задавайте вопрос! — крикнул он. — Чётко!
Я выжгла центральную руну — символ «Истины». И мысленно вложила в неё всё: своё
смятение, свою боль, свою надежду.
И проклятие ответило.
Не словами. Лавиной. Хлынувшим в сознание потоком образов, ощущений, обрывков знаний.
Я увидела давно минувшие дни: первого носителя проклятия, дракона, отвергшего свою
пару из враждующего клана. Услышала слова древнего заклятья, наложенного в гневе и
отчаянии:«Пока души врагов не признают друг в друге родство, плоть будет
лгать, а суть — томиться в оковах.»
Я почувствовала механику. Проклятие было не клеткой, а… перевёртышем. Оно не скрывало
истинную сущность насовсем. Оно маскировало её, пока не будет выполнен ключевой
ритуал: добровольный и осознанный акт признания истинной сути носителя его
предназначенной парой. Не просто «ты мне нравишься». А «я вижу тебя. Вижу, кто ты на
самом деле, за всеми масками, и принимаю эту суть как свою половину». Причём
признание должно быть не на словах, а на деле. Жертвой. Поступком, который не
оставляет сомнений.
И тут в поток ворвалось нечто постороннее. Острое, чужеродное. Не древняя магия
проклятия, а что-то современное, хищное, сканирующее. Как ледяная игла, вонзившаяся
в поток откровения.
— Кто-то вмешивается, Ваше Высочество! — закричал Альдрик. — Разрывайте связь!
Срочно!
Но было поздно. Ледяная игла нашла то, что искала: слабое, трепещущее место — саму
связь между моей душой и проклятием. И рванула.
Боль. Белая, слепая, разрывающая. Крик застрял у меня в горле. Сердце Камня выпало из
ослабевших пальцев и разбилось о пол с хрустальным звоном. Свет рун погас. Тени с
рёвом ринулись в центр круга.
Альдрик бросился ко мне, пытаясь заслонить своим телом, читая заклинание щита. Но
тень, холодная и цепкая, обвила мою руку. Там, где она коснулась, чешуя проступила
сама по себе, не по моей воле, и… почернела. Стала чёрной, обожжённой. Боль
сменилась леденящим онемением.
И в этот самый миг, когда мир сузился до боли, холода и рёва Альдрика, дверь в грот с
грохотом распахнулась.
На пороге, залитый светом факелов снаружи, стоял он. Дэмиан. Всклокоченный, без
плаща, с обнажённым мечом в руке. Его глаза метнулись ко мне, к чёрной чешуе на моей
руке, к клубку теней вокруг. В них не было ни удивления, ни страха. Только яростная,
хищная решимость.
— Прочь от него! — проревел он не Альдрику, а… теням. Как будто они были живыми.
И произошло нечто невероятное. Его собственный драконий аспект прорвался наружу без