— Или мы о них не знаем?

— Или мы о них не знаем, — охотно повторила Милдред. — Достаточно было аннулировать стипендию за поведение, порочащее… в общем, формулировку подобрать несложно. И жалобу, думаю, Хьюго написал бы, если б слегка надавили.

Это точно.

Был в универе один такой, навроде Хьюго. Нет, может, толстяк и получше будет, чем Чак Пакстон, который отличался болезненной худобой и болезненным же любопытством. Вечно лез, куда не надо, а потом стучал… и жалобы строчил одна за другой.

— Ладно, допустим, он покаялся. Ему пошли навстречу. Но… дальше? Та история с конкурентом. Да одних подозрений хватило бы, чтобы выставить, но парня все равно оставляют. И после скандала с этой… мисс…

— Я записал.

— Спасибо.

Она потрогала ресницы и поморщилась.

— Сыплется, собака…

— Кто?

— Тушь. И глаза чешутся.

— Не красься.

— Страшной буду, — это прозвучало почти обреченно.

— Не будешь.

— Это ты меня просто ненакрашенной не видел, — она с трудом подавила зевок. — Так вот, подобные истории крепко вредят репутации университета. И даже если парень кругом не виноват, если там была большая и чистая любовь, от него все равно избавились бы, просто чтобы не получить еще проблем.

— Пригрозил, что расскажет?

— Кому? — она потерла пальцы, измазанные черной краской, и сдула остатки ее. — Вот смотри, кому и вправду он мог рассказать? Прессе? Да, там обрадовались бы. Такие истории читателям нравятся, отклик имеют всегда. Но… преподаватель уволен. Студент отчислен. И даже благовидный предлог нашли бы…

Пальцы Милдред вытерла платочком.

— Допустим, и вправду в очередной раз скандал давили. Но его могли бы перевести! Неважно куда, главное, что подальше. Ты бы оставил настолько проблемного студента? Даже не так… проблемные всегда есть. Пьют, гуляют, дебоширят. Это часть жизни. Возраста…

— А ты тоже?

— В смысле?

— Пила, гуляла… дебоширила?

Смотреть Лука старался исключительно на дорогу. В городе было шумно и суетно, и машины заполняли полотно трассы, их стало как-то больше за последние пару лет. Или ему просто кажется?

— Пила… в основном обезболивающие. Гуляла с тросточкой и недалеко. Первое время вообще в коляске приходилось. А дебош… какой из меня дебошир?

Оно и вправду. Не вяжется.

Каблуки. И ноги.

Костюм, сегодня с брюками, что само по себе вызывающе, но еще и брюки эти из какой-то тонкой скользкой ткани, обтекают ноги как-то совсем уж неприлично. Красные туфли на толстом каблуке, который добавлял роста и без того рослой Милдред.

— Но я не о том. Почему его терпели? Ведь терпели же…

— Может, все-таки покровитель имелся?