Лука вздохнул и подвинул тарелку с тортом.

Кусок маленький. Надо было два брать. Хотя… он чувствовал себя сытым, ленивым и даже почти счастливым, потому как место было хорошее.

И время. И женщина, сидящая напротив.

Она отложила вилку. Взглянула на Луку и сказала тихо:

— Я должна понять, что он был за человек. И чем именно разозлил Чучельника.

— Влез, куда не просят?

— Нет… тут другое. Личное. Понимаешь, на человека постороннего можно разозлиться, но, как правило, это чувство быстро проходит. И только самые близкие люди способны порождать действительно глубокую ярость. Он ведь не просто его убил.

Странно есть торт и разговаривать об убийствах. Милли вот терпеть не могла, когда Лука, что называется, приносил работу на дом. В ее доме не было места ничему такому, мрачному, нехорошему. А он постоянно забывал.

И притаскивал.

Что настроение мрачное. Что оружие. Что приятелей, которые, не желая вникать в тонкости его, Луки, взаимоотношений с Милли, заговаривали о работе. И Милли огорчалась. Она поджимала губы. И хмурилась. Она становилась такой вежливой и холодной, что дрожь брала.

— С женщинами он заботлив. Нежен. — Милдред ела торт медленно, явно наслаждаясь. И тот вправду был хорош. Темный, сладкий, с легкой ноткой корицы. — Ни следов истощения. Ни истязаний.

— Только шкуру снимал?

— Это не пытка, — Милдред покачала головой. — Это часть его фантазии. Тебе, да и любому нормальному человеку, она кажется сущим безумием. Безумием и является, хотя в остальном Чучельник вполне адекватный человек.

— Адекватный?

— Уверяю. Подними архив. В тот раз работала горячая линия. И первым делом люди жаловались на кого? На тех, кто, по их мнению, отличается от прочих. И всех ведь проверяли, но безрезультатно.

— Ты поэтому в психологи пошла?

— И поэтому тоже. В оперативники меня бы точно не приняли. Спина все-таки накладывает определенные ограничения. После кресла я пару лет с корсетом ходила, о службе вообще речи быть не могло. Вот пришлось искать свою дорогу.

Лука кивнул.

Понятно. А и вправду, тогда звонков было много. И он сам пару дней провел на линии, слушая про соседку, которая приваживает кошек, или про соседа, вина которого в том, что слишком уж часто он молится. Или не молится. Носит белые ботинки. Черные. Бьет жену. Или просто скотина, по всеобщему мнению.

— А он не выделялся. Он такой же, как они. Он внешне дружелюбен. Его наверняка считают хорошим человеком, быть может, слегка замкнутым. Или невезучим?

— Почему?

— Вряд ли у него сложились с кем-то близкие отношения. То есть он играет в близкие отношения, но играть и по-настоящему кого-то к себе подпустить — разные вещи. Нет, он слишком осторожен. И следовательно, семьи у него, скорее всего, нет. Семья накладывает слишком большие обязательства. Люди с настолько социопатическими наклонностями могут сдерживаться, притворяться, но все равно они знают, что отличаются от прочих. Он не стал бы рисковать.