— Взрывчатки нет.

Лука кивнул. Он не сомневался, что взрывчатки нет. Это не для Чучельника. Слишком грязно. Слишком обыденно. Может, тот и псих, но весьма последовательный. Однако протокол есть протокол.

Один артефакт сменился вторым. И третьим.

— Опасных артефактов в активном состоянии тоже нет. И отравляющих веществ. Кажется, — Джонни слегка покраснел. — Я не уверен, однако… видите ли, это пока разработка. И калибровка уровня чувствительности, говоря по правде, оставляет желать лучшего. Она и на крысиный яд не всегда реагирует, да.

Крышку Лука сам снял.

Потянул за атласную ленту, которая соскользнула легко, будто лишь ждала прикосновения.

Поднял крышку. И вздохнул.

— Мага у нас больше нет, — как-то задумчиво протянула Милдред. А Луке подумалось, что теперь в городишке и вправду станет тесновато от полиции.

Внизу громко хлопнула и громыхнула, срываясь с петель, дверь. А взбудораженный голос прокричал:

— Там это… в имении пожар… и Эшби сгорел.

Не было печали.

Не сгорел, но, насколько Милдред могла судить, обгорел изрядно. Кожа на лице покраснела, на щеках появились первые волдыри, которые, как ни странно, не делали парня менее симпатичным. Он сидел, морщился, но терпел, а девчонка покрывала его руки толстым слоем мази.

Бинты лежали здесь же.

— Может, все-таки стоит показаться врачу? — Милдред прятала руки за спиной.

Она больше не чувствовала себя в безопасности.

Более того, она догадывалась, кому именно несли коробку и то, что находилось в ней.

…Очередное блюдо и пара рук, перевязанных бечевкой.

Джонни забрал их, сказав, что должен поработать. А Лука долго маялся, не желая отпускать его. Потом отпустил, выбора особо не было, велев Хендриксону приглядеть. Когда вдвоем, оно как-то спокойней.

— Нет, — Эшби вытянул шею. — Ничего страшного. Ожоги второй степени. Через пару дней и следа не останется.

Здесь пахло дымом и тревогой. Валялась на полу обугленная тряпка, которая, как Милдред подозревала, была прежде майкой Эшби. Сейчас покрытые толстым слоем мази плечи прикрывало полотенце.

— Семейный дар, — он наклонился и указал. — За ухом еще.

Уна молча плюхнула мази и за ухо.

— Я могу управлять пламенем. В какой-то мере… кровь сказывается.

— А нельзя ли поподробней?

— Сейчас?

Кажется, он злился. Определенно злился. Это Милдред ощущала кожей, которая вдруг раскалилась. Еще немного — и она сама вспыхнет.

Будет больно.

Она заставила себя сделать вдох. И улыбнуться. И сказать как можно более равнодушно:

— Почему бы и нет? Сон нам не грозит. Пожар потушен. Но разбирать завалы раньше утра смысла нет. Врач вам не нужен.