— Что⁈

— Заткнитесь. Пожалуйста, — добавил Лука.

Он поднялся по треклятым ступеням, чувствуя, как наливается болью нога. Завтра будет хуже, но это завтра. До него еще дожить надобно. Он подвинул огромную женщину, которая накинула поверх грязной ночной рубашки не менее грязный халат. Кому другому она показалась бы непреодолимым препятствием, но Лука просто переставил ее. Тяжеловата.

— Вы дверь сломали!

— Почините.

— Я… жаловаться буду!

Лука глянул так, как иногда смотрел, желая поскорее отделаться от человека. И женщина благоразумно заткнулась. Жаловаться она, конечно, будет. Да и дверь стоит починить. И засов поставить, а то ходят тут… всякие.

Он принюхался.

Пахло… чем-то пахло, а чем — не понять. Он даже не рискнул бы утверждать, что запах этот посторонний. Здесь и так хватало. Прокисшее пиво. Гниль. Средство от крыс, к которому ни одна здравомыслящая крыса не приблизится.

Пот. Краска.

И все равно что-то. На лестнице следов нет. И наверху тоже. Еще немного — и Лука поверит, что ему померещилось. Бывает. Со сна. И вообще…

— Что случилось? — Джонни отчаянно полировал стеклышки очков и щурился.

Близорук?

И растерян. Волосы дыбом торчат, а халат явно с чужого плеча, слишком уж велик. Одно неверное движение — и Джонни просто-напросто вывалится из этого вот халата.

Хендриксон хмур.

Присел на пороге собственной комнаты и водит рукой над этим порогом. Тоже маг? Сомнительно. Два мага для захолустья — это чересчур.

— Здесь кровь, — сказал он, не поднимая головы. — Свежая.

Пара капель.

И еще пара. Цепочка пролегла по грязному полу, чтобы остановиться у шляпной коробки.

Хендриксон встал.

Поморщился, прижав пальцы к голове. Болит? Аспиринчику надо было принять.

— Лука? — Милдред не вышла и дверь не открыла. Умница. Вот другим бы поучиться. Был, помнится, в его практике умник, который приходил в мотель посреди ночи, шумел, а тех, кто выглядывал, желая понять, кто ж там шумит, топором встречал.

— Я, — он обошел коробку. — Тут у нас… гость был.

Коробка выглядела обыкновенно. Круглая. Высокая.

Перевязанная атласной лентой. Из дорогих. Но как-то вот совершенно не хочется ее открывать. Зато стало понятно, что за запах вплелся в иные — крови.

Теплой свежей крови.

Милдред накинула черный шелковый халат. С маками. А вот тапочки забыла. Полы, между прочим, холодные. И грязные.

И вообще кровь тут.

— Подарок? — как-то обреченно спросила она. — Откроешь?

— Погодите, — Джонни выбрался из комнаты. — Мало ли, что там… я сейчас…

Он исчез, чтобы вернуться с черным кофром, из которого достал пару пластин. Положив первую на крышку, хмыкнул.