- Пожалуй, - слабым голосом произнесла я и откинулась на подушки.

- Ну, вот и славно, - ответила Гося, - девушки как раз заканчивали приготовления. Кормить тебя придется здесь – ты еще слишком слаба. Если хочешь, я могу остаться на ночь, чтобы помочь, если вдруг тебе что-то понадобится.

- Я хочу, чтобы ты осталась, - я схватила ее ладонь и сжала так крепко, как смогла, - оставайтесь оба, пожалуйста. Отец оставил солдата, но мне в таком состоянии очень уж не по себе, к тому же, снятся какие-то тяжелые сны, которые я не могу разгадать.

- Думаю, мы сможем остаться. Моя прислуга знает, куда я направился, а потому при случае отправят за мной сюда, - сказал Анатолий, устраиваясь в кресле напротив моей кровати.

В этот момент в комнату вошла Татьяна, в руках которой красовался деревянный поднос. На нем аппетитно дымилась тарелка, в которой, судя по запаху, был куриный бульон. А может быть, это снова раскольничья лапша с гусиным жиром? По правде, я была настолько голодна, что согласилась бы съесть что угодно.

- Ох, барышня, наконец-то отобедаете, голодная ведь весь день! – запричитала Татьяна. – А у нас тут в Пореченске такое творится! Мимо проходили солдаты и сказали, что на дороге, что ведет из Омска, нашли убитым какого-то важного человека. Говорят, то были чаерезы. Но разве ж чаерезам нужен человек без какого-нибудь товара?

Таня продолжала что-то бормотать, но я ее уже не слышала – кровь прилила к голове, сжала виски и уши, а руки враз заледенели. Последнее, что я увидела перед тем, как в очередной раз за день погрузиться во тьму, было испуганное лицо Маргариты.

***

За порогом этой тьмы я слышала голоса – Гося что-то громко говорила Розанову, а где-то далеко от меня надрывно плакала Татьяна, но мне не хотелось возвращаться к ним. Я хотела навечно остаться там, где пребывала – в полусне, укрыться тьмой, как одеялом, и больше никогда не выходить на свет.

И все же он настиг меня, когда в нос ударил отвратительный резкий запах. Что-то зазвенело, и перед моей тьмой запрыгали какие-то серебристые нити, я закашлялась и открыла глаза.

Гося крепко держала мою руку, а перед носом у меня маячил до смешного романтичный флакончик Розанова с летучей солью. В углу комнаты и вправду плакала Татьяна.

- Слава Богу, - тихо сказал Анатолий, - да закончится этот день или нет?

- То, что ты сказала… - прошептала я, глядя на горничную, - это правда?

- Как есть, барышня, - запричитала Татьяна.

- И кто этот важный человек?

- Не знаю, - Таня шмыгнула носом и подошла ближе ко мне. Анатолий раздраженно бросил ей через плечо: