- Вы сказали одну вещь… - я вклинилась в разговор, - о том, что ваша бабушка не успела ничего спросить у Софьи, потому что та убежала. Что она имела в виду?

Варвара Петровна задумчиво потерла висок, словно пыталась вспомнить то, что являло собой лишь отголоски детских воспоминаний. Мы с Пашей сидели в напряжении, почему-то как два птенца втянув головы в шеи, и в какой-то момент я поняла, что у меня начинает неметь спина. Захарьин опустил одну руку и, найдя под столом мою ладонь, слегка сжал ее, и это немного приободрило меня, хотя я понимала, в каком он сейчас состоянии. На пальце у него я нащупала кольцо, а когда посмотрела, то увидела широкий серебряный обод с надписью «Спаси и сохрани». Раньше я его не замечала, наверное, потому что на объект он его разумно не надевал.

- Да, в моем возрасте еще надо постараться сложить обрывки воспоминаний в нормальные предложения, - усмехнулась пожилая женщина, - к тому же, и бабушка моя в то время уже находилась на склоне лет. Но я помню вот что. То был конец весны. Они с сестрой возвращались с Рыночной площади, отца Софьи в те дни дома не было, а ее брат куда-то отлучился. Когда Варвара с Татьяной вошли в дом, они сразу поняли, что там что-то случилось. Побежали в комнату барышни, открыли двери и увидели, как она стоит над телом Катерины, а та сжимает в руках локон волос Софьи – и мертвехонькая. Татьяна, конечно, в слезы и в крик, а Варвара была спокойнее и спросила, что случилось. Но барышня не сказала – только велела им молчать, взяла шубу и выбежала из комнаты. Девицы пошли за ней, но когда все спустились вниз, то увидели в гостиной комнате какого-то человека. Я не знаю, кто это был – бабушка сказала только «тот человек» - и все. Может, она уже тогда что-то путала? Потом Софья выбежала из дома, сказав, что должна найти своего жениха и все рассказать ему, а тот человек направился за ней, и больше ее никто никогда не видел. И Михаила Залесского тоже.

Теперь настал мой черед осторожно касаться Пашиной ладони, пытаясь без слов утешить его. Ситуация не стала яснее от слова совсем – выявились только какие-то неясные подробности о том вечере, когда пропали Софья и Михаил. К тому же, даже со слов беззаветно любившей барышню Варвары все обстояло так, будто она действительно собственноручно убила будущую невестку. Эх, Софья, Софья… что же там такое в действительности произошло?

- Но вы говорите, ваша бабушка не верила в то, что это могла сделать Софья, так ведь? – Паша отчаянно хватался за единственную соломинку, а у меня просто разрывалось сердце, когда я слышала его умоляющий голос. Как ужасно это – не только для историка – понимать, что человек, который тебе дорог – пусть и таким странным образом – скорее всего, виновен в страшном преступлении. А может, все-таки нет?