- Так, с этого места поподробнее. Врач?

- Ну да, хирург. А что такое?

- Помнишь, Розанов писал отцу Софьи прошение? Ну, чтобы он решил вопрос с теми ссыльными, у которых есть дипломы врачей?

- Помню, но я как-то не придала этому особого значения. Ты же говорил, что тут с врачами было туго, так что это совершенно нормальное желание.

- Да, это так, – Паша присел на один из деревянных стульев и стал настойчиво тереть себе лоб ладонью. В какой-то момент я даже подумала, что он сейчас протрет в нем дыру.

- В марте 1865-го он тоже пропадает, правда, из Тары. Тебе не кажется это странным?

- Отсюда до Тары чуть меньше ста километров. Если ты намекаешь на то, что он может быть как-то связан с исчезновением Софьи, то… как он прошел сто километров пешком, а главное, для чего? Какой у него мог быть интерес? Может, это просто совпадение?

- Пока без понятия, - честно признался Захарьин, - но теперь и это предстоит выяснить.

- Маховский, значит. А он ничего, кстати, - пробормотала я, усмехнувшись, - Еще и щеголь такой.

- Берешь в категорию исторических влюбленностей? – поинтересовался Паша.

- Да нет, - я пожала плечами и улыбнулась, - мы с ним по разные стороны баррикад.

- Ну, нам в любом случае придется и его изучить. Дата его побега меня очень уж смущает, - Паша нахмурился, что свидетельствовало не только о том, что он о чем-то напряженно размышляет, но и о том, что он явно обеспокоен. По правде говоря, мне вообще казалось, что мы в тупике, несмотря на много разных новых подробностей.

Паша подошел к окну, которое выходило на дорогу возле дома Кологривовых, и осторожно отодвинул занавеску. Он долго вглядывался в ночную улицу, а потом, повернувшись ко мне, предложил:

- А может, все-таки проберемся в дом? Ты не устала?

- Да нет, я пока держусь на адреналине. Тогда давай быстрее, - я схватила его за локоть, и через несколько секунд мы выбрались из музея. Где-то вдали прокатился отзвук грома, и стало понятно, что скоро все же случится настоящий ливень.

Вокруг было пусто. Где-то вдали в нескольких домах мягким желтым светом горели окна. Школа, до которой можно было добраться, пройдя стадион, темнела большой двухэтажной громадой. Свет там не горел, но мне почему-то представилось, как беспокойная Марина Викторовна бегает по спортивному залу и проверяет своих этнографов, а особенно Куликова с его новой прической.

Паша включил фонарик только тогда, когда мы оказались внутри. Он осмотрелся и вдруг протянул мне руку:

- Чтобы не потеряться, если вдруг батарейки сядут. В прошлый раз в темноте я тебя здорово напугал.