- Ну, смотри сам, - я пожала плечами, - если хочешь, то пойдем в музей.

- Поля, ну что ты, тебе не обязательно вместе со мной туда идти. Ты устала – день был насыщенный, да и на объекте как всегда весело. Я схожу, а утром расскажу, нашел ли что-нибудь.

- Ну, уж нет, - я поморщилась и машинально поплотнее запахнула толстовку, - теперь я уже не усну просто так. К тому же, мы еще не всю экспозицию осмотрели.

Паша кивнул, и, через пару секунд докурив, привычно затушил бычок о ведро и бросил его туда.

- Как вернусь в город – брошу, - пообещал он. – В здоровом теле, ну и так далее. А то курящие эльфы – это как-то противоестественно. Слушай… А ты реально со мной на игру поедешь или просто из вежливости согласилась на предложение?

- Паш, мы с тобой среди ночи лезем в деревенский музей, а несколькими днями раньше без разрешения проникли в дом, в который нас не звали. Похоже, что могу отказаться от возможности побегать по лесу в шторе с деревянным мечом наперевес?

- Ну… вообще-то, не похоже, - он улыбнулся. – Слушай, а давай с тобой тоже в карты сыграем? Если проиграешь, будешь в течение месяца соглашаться на любое мое дурацкое предложение?

- Интересное кино, - усмехнулась я, - а если выиграю?

- Тогда я буду соглашаться на твои.

- Ну, сыграем, - ответила я, - только давай сейчас все-таки двинем в музей.

***

Оказавшись внутри флигеля, Паша сразу зажег фонарик, чтобы найти выключатель. Через минуту главный зал музея осветился приглушенным светом одного из настенных светильников. Окна были плотно зашторены – Паша объяснил мне, что естественным светом тут стараются не злоупотреблять, потому что так защищают экспонаты от выгорания. Правда, от искусственного освещения восприятие предметов, как он отметил, искажалось. Зато плотные шторы давали нам высокий уровень конспирации – можно было спокойно ходить по залу, не думая о том, что кто-нибудь углядит нас с улицы и решит нанести визит.

Сначала мы постояли у портрета Софьи, довольно долго разглядывая все детали: длинные волосы, жемчужные серьги и кольцо, тонкие брови дугой. В какой-то момент у меня вдруг вырвалось:

- А у историков бывают влюбленности…ну… в умерших людей?

Я думала, что он обидится или еще что-нибудь такое, но Паша улыбнулся:

- Да. И, кстати, на истфаке это совершенно нормально. У меня есть одногруппница Аня – она влюблена в князя Святослава Игоревича и Октавиана Августа. Бог его знает, почему именно в них. Говорит, что они крутые. У нас над этим никто не потешается. Ну, разве что, Оля. Ты ее видела – такая, с длинной косой, всех достает вечно. Жаль, не родилась лет на десять пораньше – такой секретарь комсомольской организации пропадает.