- Я слыхал, есть у тебя здесь еще одно знакомство – тоже польская ссыльная. Говорят, она иногда помогает Розанову?

- Прежде помогала, до того, как Маховский стал практиковать. Но думаю, если случится какая нужда, Маргарита не откажет в помощи.

Вскоре возвратился Розанов, однако, мы пробыли у него дома еще четверть часа и решили, что пора бы откланяться. Они с Гавриилом договорились о завтрашнем осмотре и консилиуме с Яном Казимиром (Иваном Адамовичем!), а я поинтересовалась делами Маргариты.

- Гося в совершеннейшем порядке, - отрапортовал Анатолий, - и мне хотелось бы увидеться с вами обеими.

- Хорошо, что до Вознесенской ярмарки еще далеко, - притворно вздохнула я, - мне хотелось бы видеть вас обоих у меня в гостях. К тому же, Михаил будет рад. Как-то раз он говорил мне о том, что мы могли бы сделать общий дагерротип.

Упрашивать Розанова на фотокарточку не пришлось – он поддержал сию мысль, после чего мы распрощались.

Федота я благоразумно отпустила, так что он возвратился домой и наверняка сидел в кухне у Вари, прихлебывая (тоже внуковский) чай. К дому я шла в своих мыслях, думая о том, что сейчас поделывает Михаил, стало ли батюшке лучше, и прочла ли Катерина Пушкина.

***

Вечером после обеда мы с братом расположились в отцовском кабинете. Батюшка ввиду своей слабости, восседал пока что еще не за столом, а на все той же походной кровати, которая, как мне казалось, видела еще Петра Великого. Катерина сразу после ужина отправилась спать, и мы не стали ее мучить нашими разговорами.

- А что, Ваня, твоя подруга прочла ли «Барышню-крестьянку»? – осведомилась я. – За обедом я совсем забыла поинтересоваться, а она и не сказала. Для меня было удивлением узнать, что она плохо знакома с Пушкиным. Ну какой, скажите, русский человек не читает Пушкина?

Пожалуй, я слишком насела на Катерину, но этот вопрос никак меня не оставлял.

- Так ведь и царь Петр не читал Пушкина, что ж он, не русский человек, что ли? – засмеялся Ваня. – Впрочем, Катерина рассказывала, что отец нанимал ей учителей-иностранцев. Думается мне, она читывала иных писателей больше, чем наших.

- Ну что ж, на нашем фоне она девица почти столичная, конечно, - я пожала плечами. Но все же…Пушкин! Куда уж как странно!

- Нам эту нашу почти столичную девицу надобно бы связать с Сиротским судом в Казани, - задумчиво промолвил отец, - то, что она в одиночестве обретается вдали от дома, пока не решены ее вопросы имущества – это совсем не дело.

- А нельзя ли как-то написать им отсюда? – спросил Ваня. Я повернулась к брату и уставилась на него, пытаясь понять, почему он задает этот вопрос. Мне было понятно, что проводить время с Катериной ему было интересно, но мне не то чтобы хотелось, чтобы этот интерес перерос во что-то более глубокое. Впрочем, пришлось одернуть себя – даже если у него и есть к ней симпатия, то что же в этом плохого? Он единственный мой брат, и я желаю ему счастья… Может, то была обычная в таких случаях ревность?