Дед же сунул Женьке под нос настоящий мясной бульон, в котором плавали травки (куда ж без них) и крупные куски мяса. Рот затопило слюной.
Старик с удовольствием смотрел, как его пациент с жадностью хлюпает бульоном и вылавливает мясо пальцами. Хорошо. Он боялся, что чужак привык к чему-то более изысканному. Все же кожа белая, руки нежные, да и вообще… но чужак, кажется, тот еще дикарь. Хотя нет — отдает тарелку и ищет, обо что бы вытереть пальцы. Странный набор звуков незнакомого языка светится хорошо, правильно. Благодарность, причем от сердца. Шаман Аасор слов не понимал, но цвет их видел — это лучше, чем ничего.
Он отставил в сторону пустую миску, кинул раненому чистую тряпку, а потом стукнул себя в грудь и сказал:
— Кохтэ.
— Женя, — мгновенно ответил чужак, прижимая ладонь к груди.
— Йгуй[3] , — покачал головой старик. — Аасор. Кохтэ.
Чужак захлопал светлыми глазами, явно растерявшись, скривил губы. Аасор подал ему руку, жестом предлагая встать. На чужеземце все заживало как на собаке. Страшная рана в боку затянулась на глазах. Конечно, тут и мазь Аасора помогла, и ритуал вливания силы. Но не обошлось и без высшего вмешательства. Впрочем, неудивительно. Незнакомец был настолько необычен, и одежда у него настолько странная, что сразу понятно — все не просто так.
Женька поднялся. В боку мимолетно кольнуло, и боль ушла, а рука не болела вовсе. Вышел вслед за стариком из чума, зажмурился от яркого солнца. Со всех сторон было небо. Он никогда не видел столько неба, да еще пронзительно-голубого, ясного. И воздух, воздух! Чистейший. Пахнет травами. Ни газов тебе выхлопных, ни мусорных куч. До города, видимо, далеко. Кругом поле с желтой сухой травой, только где-то в отдалении виднеется зелень. И чумы, похожие на тот, из которого он вышел.
— Кох, — сказал старик и обвел рукой вокруг. — Кох.
Потом ткнул себя в грудь:
— Кохтэ.
Ну тут и ежику понятно. Местность называется Кох, жители — кохтэ.
— Русский, — сказал Женька. — Рус.
— Рюс? — удивился старик. — Рюс!
— Аасор, — кивнул Женька, осклабившись, что должно было означать дружелюбие. Показал на себя. — Евгений. Рус.
— Дженна, — согласился старик.
— Евгений, — нахмурился Женька.
— Дженай, — поправился старик. Повертел головой, ткнул пальцем в чум. — Гэр.
— Гэр, — обрадовался Женька, теперь Дженай. — А это? — присел, дотронулся до земли.
— Дэлхий.
— Круто!
Старику Женькина любознательность явно нравилась. Он улыбался и называл все вокруг, пока Женька не почувствовал: еще немного — и голова взорвется. Осел на какой-то тюк, потирая виски, а потом удивленно повертел сломанной рукой. Работает ведь, чудеса! Все же он в раю. Старик поглядел на его восторженное лицо и фыркнул.