Здесь, за шатрами, в слезах и холодном поту, и нашел Дженну Охтыр.
Глава 39 Предательство
— Тебе плохо, Дженна-аах? Ты плачешь?
— Чего тебе, Охтыр? — устало спросила она, утирая слезы.
— Не прячься, — неожиданно погладил ее по плечу мальчишка. — Плакать не стыдно. Мы все… тоже оплакиваем Баяра.
— Я вижу, — буркнула зло Женька. — Пир у них.
— Так это в честь тебя!
— Мне не нужно. Я хочу просто спрятаться от всех и повыть в одиночестве.
— Слушай… я ведь не просто так тебя искал.
— Говори.
— Я… за станом кое-что интересное нашел. Посмотрела бы, а? Пойдем погуляем.
— Далеко?
Если бы не Женькина невыносимая усталость, если бы не мучившая ее головная боль, если бы это был кто-то другой, а не Охтыр… Если бы она вовремя вспомнила, что он приехал сюда вместе с Сулимом — никогда бы не сотворила такую невероятную глупость: не ушла бы за стан одна, никого не предупредив. Охтыр уверял, что тут рядом, что он только покажет кое-что и они сразу вернутся назад, и Женька кивала тупо и медленно моргала.
Трое мужчин, чужих, не из ее стана, появились перед ней из кустов неожиданно. Двое ухватили ее за локти — крепко, не вырваться. Третий схватил за плечи Охтыра.
— Погодите, но вы говорили… Сулим обещал… — пискнул мальчишка и замолчал навеки: лезвие ножа полоснуло его по шее. Кровь широкой лентой выплеснулась на землю.
Широко раскрыв глаза, побелев от ужаса, Дженна смотрела, как кохтэ — а это точно был кохтэ — невозмутимо и легко отбросил тело мальчишки, словно сломанную куклу, вытер нож о штаны и заткнул его за пояс.
— Ну что, Дженай, — спокойно и тихо сказал он. — Хан наш велел тебя привести в его шатер. Холодно ему по ночам спать. Будешь греть его.
— Хан? — переспросила Женька недоуменно. — Тавегей? Но зачем ему отбирать жену у сына?
— Хан Карын, — веско ответил мужчина и махнул рукой. Женьку потащили вперед. Кричать она не решилась, понимая, что беречь ее Карын, скорее всего, не приказал. А ей сейчас нужно быть очень и очень осторожной.
Сулим ненавидел Карына еще больше, чем Баяра. Если Баяра он просто презирал за его мягкотелость и отсутствие стремления к власти, то Карын был для младшего брата опасен, и хромоногий это понимал. Но чего у самого старшего было не отнять, так это ума. И когда Сулим пришел к брату, тот не прогнал его сразу, а выслушал и даже согласился с его выводами.
Они говорили очень долго, почти всю ночь. Да, время Тавегея истекло. Да, он ослаб, размяк, стал слишком осторожен. Кроме того, за все время, пока Тавегей стоял во главе стана, кохтэ не завоевали ничего стоящего, ограничившись короткими стычками с недружелюбными соседями. Подумаешь, проиграли они угурам сто лет назад! Будут впредь умнее, для начала — завоюют земли иштырцев, которые совершенно обнаглели. Потом — прочие племена. И вообще, настало время объединить весь народ под сильною рукой, собрать невиданное доселе войско и завоевать весь мир, и иштырцев, и угуров, и тех же моров на севере.