Дженна вышла к воинам, совершенно не зная, что ей делать и что говорить. Надеялась только на Нарана.
К ее изумлению и даже ужасу, посередине стана вбили кол и привязали к нему молодого буйвола. Рядом лежали мечи и кинжалы и стояла золотая чаша. Выстроились в ряд все десятники, нарядные, в самых лучших своих одеждах, в полном вооружении, и Найра тоже была среди них.
— Перед великими предками клянемся мы в верности тебе, Дженна-аах, — громко сказал Наран, занося кинжал над мычащим буйволом. — И если предадим тебя, то станем скотиною бессмысленной и бессловесной.
Один за другим десятники вонзили в ревущего буйвола свои кинжалы, а затем Наран ловким движением перерезал несчастному животному горло и быстро подставил золотую чашу, наполнив ее горячей алой кровью.
Подал Женьке.
Она искренне надеялась, что ей не придется это пить.
— Поклянись на золоте и крови.
— А что говорить-то? — прошептала еле слышно. Поняв, что ответа не дождется, мучительно вспоминала когда-то виденную церемонию инаугурации президента. Ничего не помнила совершенно. — Клянусь… быть вам верною сестрою, матерью и соратником. Клянусь защищать вас всей жизнью своею. Э… клянусь не замышлять зла против своего народа…
— Да будет кровь и золото свидетелем нашей клятвы, — закончил Наран и перевернул чашу, выливая кровь на землю. — Земля предков приняла кровь. Народ кохтэ принял клятву.
Женька выдохнула судорожно, пряча дрожащие руки в рукава. Кажется, она справилась!
— А теперь — пир, — заявил Наран, весело ей подмигнув. — Пройди на почетное место, наша госпожа. Сейчас буйвола освежуем и зажарим, не пропадать же добру. Каждому достанется кусок, а тебе — сердце. Как нашему… матери нашей, да.
— Мозг Сулиму отдайте, ему пригодится, — пробурчала Женька недовольно. Она бы предпочла сейчас ускользнуть в шатер к Баяру и убедиться, что с ним все в порядке.
— Сделаем, — хмыкнул рыжеволосый. — Хотя я бы мозг лучше Листян отдал. Ей тоже не помешает.
Они переглянулись, довольные друг другом.
Разводили костры, споро разделывали тушу буйвола. К Дженне подсел навязчиво-дружелюбный Сулим, немедленно принялся рассказывать о необходимости приобретения нескольких новых шатров, ведь теперь семей стало больше, а войлок свежий будет только весной, летняя шерсть для валяния не годится, из шкур можно сшить тулупы и сделать одеяла, а шатры — никак нельзя. И еще хорошо бы поставить соленый сыр, для этого тоже нужны шкуры, их накрепко зашьют, зальют туда молоко…
Женька не слушала. Рядом с Сулимом голова просто трещала. Не зря она не доверяла этому человеку, чувствовала исходящую от него опасность. Да еще воины галдели, дети отчего-то развеселились, а она практически не спала две ночи подряд. От запаха жареного мяса ее замутило. Извинилась, отошла в сторону за шатры, согнулась пополам. Ох уж эта беременность, какая тяжкая ноша! А ведь это только начало!