Глава 3 Ритуал
— Пей, — сказал Аасор сидевшему перед ним и отчаянно чесавшемуся неразумному ребенку. — Будем к духам взывать.
Ребенок его слов не понимал, но это пока. Внутри Дженая тоже есть дух. И если человека сложно и долго учить новому языку, то духи друг друга понимают без слов. Аасору никогда еще не приходилось творить такое колдовство, но он был рад, что сможет попробовать. Получится — отлично, нет — баня еще никому не повредила.
Для того чтобы сделать все правильно, пришлось звать на помощь воинов. Те прибежали быстро — еще бы, сам шаман зовет! — да еще просились мыться с ними, но Аасор сказал: «Обряд очищения от злых духов для чужака», — и они быстро передумали. Мало ли каких духов может изгнать из них шаман! Может, дух вожделения к женщине или дух соперничества, или старую ненависть, без которой многие не мыслили жизни. Этак выхолостят тебя, как мерина, и будешь всю жизнь думать только то, что тебе хан прикажет… Больно надо!
Юноши, весело перекрикиваясь и бросая любопытные взгляды на забившегося в самую темную часть шатра светлоглазого бледного мальчишку, вынесли подушки, одеяла, сундуки, сняли покрывала и рейки пола, занесли и поставили на землю большой котел, под которым развели огонь. В огонь положили булыжники. Потом старый шаман замахал руками, выгнал всех и плотно завесил вход. Начал кидать в котел травки и порошки, а затем и раскаленные камни.
У Женьки все плыло перед глазами. В шатре стало очень душно. Резко запахло чем-то сладким. По спине потекли капли пота.
— Раздевайся, — скомандовал старик, и Женька с удивлением осознал, что понимает его.
— Не буду, — сказал он.
— Разденься и завернись в полотно. — Аасор кинул Женьке кусок ткани. — Смотреть не буду, но помыться нужно, чтобы выздороветь и смыть прошлое.
— Зачем это? — нахохлился Женька, быстро раздеваясь и заматываясь в простыню наподобие римского патриция. — Меня все устраивает.
— Прошлое не вернуть, ты теперь среди моего народа, среди кохтэ. Будет проще, если ты отпустишь ту жизнь и примешь эту.
— Что мне это даст? — спросил прагматичный Женька, утирая краем простыни пот с лица.
— В тебе дух воина. — Голос шамана звучал вокруг мальчишки, он даже не мог понять откуда. — Будешь воином. Умеешь что?
— Ножи метать умею, — прошептал Женька, хватаясь за голову, которая кружилась так, что его закачало. — Драться умею ножом.
Что-то еще говорил — много, захлебываясь словами, но вокруг уже была такая тьма, что Женька не понимал, жив он или мертв.
Наутро у Женьки болело все тело, а больше всего болела голова. Натуральный Винни Пух — внутри опилки. Он попытался подняться, но не смог: все, на что его хватило, — отползти и вывернуть содержимое желудка не на покрывало, где он лежал, а чуть дальше, на землю. Он скорчился на боку, неглубоко и часто дыша и пытаясь зубами стереть горечь с языка, и едва не плакал, а старик подошел к нему и потрогал за обнаженное плечо.