Лучше бы не сейчас, конечно, а лет через пять, когда у Баяра уже не сотня, а тысяча под началом будет. С тысячей ведь куда проще доказать свою значимость. Потому что тысяча — она гораздо больше, чем кажется. Это не только верные воины, это еще их семьи: родители, жены, наложницы, дети. Возможно, и братья, и друзья из других подразделений. Словом, рано. Долгих лет хану, но не слишком долгих.
Мысли такие у Баяра сейчас крутились особенно назойливо, потому что он понимал — Дженая хан не простит. Женщина не должна выдавать себя за мужчину. И хорошо, если ее как чужестранку просто отдадут кому-то в наложницы, возможно, и хан себе возьмет, потому что сын от такой девицы должен родиться по меньшей мере героем. Тем более что наложницы у него больше нет. Вот только долго ли Дженай проживет потом? А ведь могут и кнутом запороть… или отдать воинам на потеху: дескать, хотела быть среди них — так будь. И последний вариант тоже нельзя отвергать. Впрочем, скорее всего, Дженай через пару дней окажется под ханом.
Не бывать этому! Не может он ее вот так отдать, и даже не потому, что у Баяра нет никого в шатре и желание забрать к себе Дженая становится нестерпимым. А просто он… она… — его воин. И не бросила его в плену. Разве может он теперь ее бросить?
К нему почти вплотную подъехал Наран, прерывая невеселые думы, заявил:
— Я на ней женюсь!
Вид у него был гордый.
— Нет, — холодно ответил Баяр, обхватывая девушку рукой и словно закрывая от друга. — Она моя.
Женька прикусила губу и заморгала. Если бы она не бросилась спасать этого… ничего бы не было. Вернулась бы в стан, никто бы и не заметил. Ах, как же глупо все получилось!
Глава 14 Брак
К стану подъезжали уже в темноте. Собаки на них не лаяли — свои. Дозорные из сотни Баяра вскочили молча. Выдвинулись навстречу: глупо было бояться двоих всадников и коня, тем более что их тут ждали. Баяр сделал рукой жест, чтобы молчали. Его слушались беспрекословно.
Женьку он снял с коня сам и, не дав ей даже попытаться ускользнуть, больно стиснул плечо и повел в свой шатер. Толкнул на подушки, зыркнул так, что в темноте его глаза сверкнули как у волка. Щелкнул огнивом, зажигая немудреный светильник, сооруженный из дырявого кувшина, бараньего жира и тряпичного фитиля. Вонял сей светоч зверски, чадил безжалостно — но зато можно было рассмотреть все вокруг.
Женька в шатре Баяра еще ни разу не была. Огляделась почти с любопытством. Он оказался, наверное, самым большим из тех, что находились с этого края стана, и неудивительно: все же Баяр — ханский сын. Пусть даже третий. Спальный край отгорожен шелковым полотном — не кожами, как у Аасора. Посередине шатра — круглый очаг из камней, разумеется, не горевший, да и к чему — ночи еще теплые, а еду готовят на улице. С краю — невысокий круглый столик из дерева, пол устлан кучерявыми овечьими шкурами с разными подушками и подушечками на них. Наверное, даже роскошно. По меркам степи, разумеется.