Потом она спала в его руках, на его груди, а он рассматривал слипшиеся от слез ресницы, опухшие губы, мягкие светлые волосы. Дженна вздохнула, даже во сне ища его, уже привычно утыкаясь носом в его грудь, и Баяр вновь ощутил, как в нем вспыхивает огонь желания. Обычно в таких случаях он с женщинами не церемонился: разворачивал спиной к себе и брал. Ни одна не возражала. Но Дженну будить пожалел. И так измучил ее своей ненасытностью.
Глава 24 Планы меняются
Никогда еще Женька не ощущала себя такой счастливой. Ей хотелось петь, танцевать, бегать по траве, словно барашек, и смеяться. Хотелось ластиться к Баяру, как кошка, подставлять голову под его ладонь и мурлыкать. Удивительно! Скажи ей кто-то в прошлой жизни, что близость с мужчиной так странно на нее подействует, она, не раздумывая, дала бы этому убогому глупцу в морду. Теперь же девушка косилась на степняка, с удовольствием и смущением замечая его исцарапанную спину, следы от зубов на плечах и шальную улыбку. Он просто сиял. Вся привычная азиатская невозмутимость, каменная непоколебимость стекла с лица, словно вода.
Маски были сброшены, он то и дело бросал на нее веселые взгляды, сверкал зубами и жмурился довольно, как сытый кот.
Женька же лежала на животе — в одной только его рубашке. Больше на ней не было ничего. Подобное одеяние ее почему-то не смущало, тем более что и муж ее был в одних только тонких полотняных штанах до колена. Он снова готовил. Пек лепешки, заворачивал в них соленый сыр с травами, а потом кормил ее — из рук. Она покорно принимала кусочки еды, ловила его пальцы губами, целовала и облизывала их, с восторгом видя его вздрагивающие ноздри и горящие желанием глаза.
Да! Она желанна, она — любима. Так Женьке казалось.
Их трапеза очень быстро перешла в горизонтальную плоскость — неудивительно, оба были молоды и горячи. Дорвались. Уже никто никуда не спешил, все планы оказались забыты или отложены, у них были дела поважнее.
А когда солнце уже приближалось к горизонту, вдалеке послышался шум.
Женька подскочила, не понимая, как она пропустила приближение такого числа врагов — судя по выкрикам, лаю, топоту копыт и поднятому облаку пыли, народа было много. А Баяр, усмехнувшись, кинул ей штаны и рубашку, приказав одеваться, да побыстрее.
Сам он прикрыться не потрудился.
— Что ж, — сказал с довольным лицом, — я так и думал. Но ждал их немного позже.
Ждал? Думал?
Женька вытянула шею.
Передний всадник узнавался очень легко — по рыжей шевелюре и знакомому коню. Наран! И, видимо, вся сотня Баяра — а кто же еще?
Она немного ошиблась: всадников было явно больше сотни. Следом за сыном хана стан покинули не только мужчины.