Горячее дыхание на ее груди, влажное движение языка, пальцы, рисующие таинственные узоры на животе. Трепетные поцелуи — на плечах, на груди, на боках. Никогда, ни разу Женьку так не любили — иначе она описать этот процесс просто не могла. Все, что было раньше, можно назвать лишь совокуплением, быстрым, грязным и почти всегда болезненным. А сейчас — с ней занимались любовью. И от осознания этого, от нежных, таких ласковых прикосновений она замирала, вздыхала и выгибалась.
Острые зубы прикусили нежную кожу, и Женька не выдержала, всхлипнула, потянула его на себя, обхватила двумя ладонями лицо и поцеловала — сама. Скользнула языком в теплую влажность рта, увлекая его в эту сладкую игру. Баяр зарычал ей в губы, завибрировал. Отпрянул на мгновение, быстро стягивая с нее, а потом и с себя остатки одежды, снова упал рядом и уже сам потянулся к ее рту. Он совершенно не умел целоваться, у кохтэ это не очень принято, но сейчас и здесь готов был вечно пить ее дыхание. Тем более что Дженне явно нравились поцелуи. Ее руки скользнули на спину, пальцы впились в кожу, притягивая ближе. Девушка сама раздвигала колени, прижимаясь своим огнем к его нетерпению, мурлыкала под его ласками, изгибалась.
Больше терпеть он не мог. Опустился на нее, сделал плавное длинное движение бедрами… и Женька широко распахнула глаза и заерзала, пытаясь ускользнуть от слишком странных, слишком приятных ощущений. Все было не так, как она помнила. Откуда этот жар, это томление, эти волны, поднявшиеся в ней? Он же вдруг сдавленно застонал, упал на нее всей тяжестью, подхватил под ягодицы и задвигался быстро и резко.
— Баяр… — растерянно выдохнула Женька, цепляясь за его плечи.
— Что, сайхан?
— А-а-х!
Он фыркнул довольно и снова прильнул к ее губам, ловя ртом жалобный всхлип. Женька мотала головой, вытягивалась в струну, кусала его за плечи, заглушая стоны. Она выгибалась от горячих губ, от острых зубов, от ритмичных толчков его бедер, от дерзких пальцев, проникающих в самые укромные уголки ее тела.
Он еще пытался быть осторожным, нежным, но ее жалобные стоны, ногти, царапавшие спину, колени, стиснувшие бока так крепко, словно она никогда больше его не отпустит, просто сводили с ума. Он сорвался. Врывался в податливое женское тело, двигался быстро и торопливо, словно боялся не успеть. И словно удар молнии — ее протяжный крик, запрокинутая голова и пульсация, увлекающая его в самую тьму наслаждения. Его награда, его победа.
Нет. Он еще не насытился своим триумфом. Перевернул Дженну на живот, приподнял ее бедра и снова наполнил ее. Ему хотелось больше и больше, ему было мало. Баяр словно наверстывал те бессонные ночи, которые лежал на одном одеяле с ней и сдерживал свои порывы. Он никогда не знал подобного дикого желания, потребности брать, но брать, не ломая, а заставляя стонать, срывая голос.