К своему стану возвратились уже к вечеру. Дни становились все короче, ночи — все холоднее. Шли дожди, небо все чаще затягивало тучами, но лето еще не кончилось, хотя в привычных кожаных доспехах воины уже не потели.
Их ждали. Женька знала, что к их возвращению будет натоплена баня, куда они с Баяром пойдут последними уже глубокой ночью. Горят костры, а котлы полны мяса.
Но в этот раз было и другое. Неожиданное и не самое приятное.
Возле их шатра стояла женщина — и такую красавицу Женька видела здесь впервые. Тонкое правильное лицо, оленьи глаза, раскосые и влажные, пухлые алые губы. Высокая, как мужчина, но очень женственная. Толстые черные косы, хрупкие плечи, пышная грудь. И живот — вполне себе выдающийся. Месяц этак пятый, а может, и больше.
— Баяр, я прошу тебя принять меня в свой гэр. Меня и дитя.
И как это у нее так получилось? Не просительно, но и не приказательно. Она вроде и с уважением, и кротко, и смиренно, но… отказать немыслимо.
— Илгыз. — Баяр осмотрел женщину с ног до головы, задержав взгляд на животе и пытаясь сосчитать, может ли она носить его ребенка. — Откуда ты здесь?
Глава 33 Любовь
Илгыз. Так вот она какая — та, которую Баяр любил до Дженны. Да, даже думать нечего: Женька такой женщине и в подметки не годится. И никогда не будет годиться. Таких она видела когда-то: изумительные, знающие себе цену, бесконечно уверенные в себе. Фламинго против воробья Женьки. Ну, или орлица. Да, вот такая достойна стоять рядом с Баяром. Женька даже не ревновала — смешно. Ну как можно ревновать к той, кто выше тебя на голову, и не только в буквальном смысле слова?
Баяр прекрасен — и эта женщина ему достойная пара. Вот и все. К тому же она беременна. Не кричит, как Женька: «Я рожать не буду никогда!» Не устраивает истерик на ровном месте.
А про детей Женька отлично помнила все, когда-то ей сказанное: если мужчина принимает женщину в свой шатер, то это теперь его ребенок. Сглотнула, широко раскрыв глаза. На миг в голове мелькнула мысль раскричаться и зубами выгрызать своего мужчину у всего мира, но тут же пропала. Выставить себя дурой она могла и умела. Но, кажется, от Баяра заразилась молчаливостью и внешней невозмутимостью. Вздернула подбородок, расправила плечи, даже не подозревая, что муж наблюдает за ней с явным восхищением, и оттого не спешит ее спасать, и мягко заговорила с этой самой сучкой Илгыз.
— Мой муж задал вопрос. Хотелось бы услышать на него ответ.
Та нехотя прекратила пожирать Баяра глазами и перевела взгляд на мелкое недоразумение, вставшее у нее на пути (так, во всяком случае, Женька себя ощущала).