Да, Баярова сотня нанесла бы немалый ущерб. Многие воины простились бы с жизнью, были бы и раненые. Возможно, пострадали бы и женщины, хотя кохтэ очень старались ни женщин, ни детей не трогать. Но все это — обычная жизнь обычного народа. Неужели лучше выглядеть в глазах врага трусами?

— А они хорошо придумали, — откликнулась Женька в ответ на его мысли. — Убили двух зайцев сразу. И добро сберегли, и свой народ спасли от смертей и разрушений.

— Сберегли? — наморщил лоб Баяр.

— Ну да. Мы бы явно больше забрали. И потоптали бы. И поломали. А тут — малой кровью отделались. Знаешь, Баяр, а это мысль: перед набегом засылать в стан к врагу хоть Нарана. И предлагать — или откуп, или ждите нас в гости.

— За что ты так не любишь моего друга? Его убьют еще при подходе. А если и не убьют — к нашему приходу все ценное попрячут и встретят нас тучей стрел.

— М-да, дикари, — вздохнула Женька. — Ну, тогда после набега. Сказать: ребятки, мы придем еще. И еще. Вам оно надо? Можем предложить сделку. Вы нам дань, а мы — ярлык, что вы наши данники. Трогать не будем, все целы, все довольны.

— Не знаю, что такое ярлык, но мысль неплохая. Только не с сотней. На месте этих данников я бы объединил пару станов и пошел следом за врагом. Догнал, ярлык этот засунул… тому, кто жив останется. Чтобы требовать дань на постоянной основе, мне нужно гораздо больше людей. Сотней тут не управиться. Это сейчас на нашей стороне сама степь, да еще холода скоро начнутся. Не до набегов станет. А в следующее лето нас уже будут встречать гораздо суровее, поверь.

Женька задумалась. Так далеко она не заглядывала. Жить одним днем куда проще.

Все ведь было так славно: стремительные дни, жаркие ночи, богатая добыча, ветер в волосах. Люди, которых она смело могла считать своими друзьями. И муж, который вообще ни в чем ее не ограничивал. Позволял говорить любые слова, спорить, не требовал от нее, чтобы она стирала рубашки или готовила.

Именно о такой жизни Женька и мечтала, когда выдавала себя за воина. Только сейчас было еще лучше. У нее даже десяток теперь был свой, женский. И Найра была, которую с легкой руки Женьки все уже называли нанэ — «матушка». Нанэ была старше Женьки на добрый десяток лет, ей во всем помогала, советы умные давала, и вообще стала так же близка, как Листян.

Одно лишь теперь терзало Женьку: она знала, что муж ее хочет детей. После того безобразного разговора он молчал, но Женька-то видела, как ловко он управляется с малышней. Может и на руки подхватить упавшего сына Найры, и рассказать возле костра сказку облепившей его детворе, может дать совет мальчишкам постарше или запросто подхватить тяжелый котел из рук восьмилетней дочки Бата. Каким бы он был прекрасным отцом, если бы кто-то родил ему ребенка! Кто-то, но уж точно не Женька. Она-то не забывала пить приносимые Листян отвары — каждое утро. Баяр это видел и снова молчал, а Женька, наверное, уже хотела бы завести тот самый разговор снова. Пусть бы он приказал, запретил, решил за нее — но она уже знала, что ее муж никогда так не поступит.