— Она не оборотень, — неожиданно подал голос Нурхан-гуай. — Но даже если бы была — оборотни от человека не понесут.
— Тогда — убить ее. За то, что вела себя, как воин, и осквернила Тойрог. А Баяр ни в чем не виноват.
Третий сын хана сидел молча и неподвижно, ничем не показывая, что у него в груди бушует пламя. Карын — хитрый. Совершенно понятно, что добра Баяру он не желает. Будь его воля — убил бы брата, но нельзя. Поэтому унижает с изощренным удовольствием.
— Я тебя услышал, Карын. Что скажет Ирган?
— А точно ли она — уже жена Баяру? — неожиданно не самый сообразительный старший брат задел самое тонкое место. А ну как проверят и поймут, что нет, брачной ночи еще не было? Как попал в точку, как угадал? — Может, он просто защитил ее своим именем, а не любит вовсе, не хочет как женщину?
А! Матушка подговорила. Все ясно.
— Баяр, ответь брату.
— Если ты сомневаешься в моей силе — спроси Карына, — дерзко ответил Баяр. — Его жена может подтвердить, что у меня все в порядке.
Ох! Карын дернулся, как от удара, невольно скользнув по бедру рукой в поисках сабли или хотя бы кинжала. Нет. «Молодым» на совет с оружием нельзя.
— Моя жена предпочла старшего брата младшему именно потому, что ты скучен, Баяр! — зарычал он.
— Тихо! — топнул ногой хан. — Карын, тебе слово давали, теперь не твое время. Баяр, ответь на вопрос: ты уже познал жену?
— Всю ночь, — вскинул подбородок степняк. — Много раз.
А что ему еще оставалось?
— Я спрашивала у девушки. Она ответила так же, — неожиданно подала голос мать.
— Значит, отобрать у Баяра жену мы уже не можем, — спокойно сказал хан. — Все, что она наделала, ложится на плечи Баяра. Но он нарушил традиции, пошел против отца своего и господина. Возомнил себя хозяином собственной жизни? Пусть так. Я решил. Баяр отныне — не с нами. Пусть уходит. Берет жену, коня и все, что сможет унести на себе, и уходит прочь. Он сам выбрал свой путь.
— Совет, ваше решение? — Нурхан-гуай традиционно завершал суд. В руке у него был кнут, и он положил его перед собой кнутовищем вперед в знак того, что соглашается с ханом.
Нурхан-гуай предпочитал кнут сабле или кинжалу. Такой уж он — бывший пастух.
Один за другим члены совета выкладывали свое оружие — и все рукоятками вперед. Единогласно. Единственной, кто мог бы еще преломить решение хана, была его мать. Но она останется на стороне отца, в этом Баяр не сомневался.
— Кто осмеливается нарушить законы, тот или погибает, или сам пишет новые законы, — сказала мать веско. — Баяру важнее чужачка, чем его народ — пусть так. Мой сын выбрал свой путь. Посмотрим, куда он его заведет.