— Мне он не нравится, — повторяю, вкладывая в каждое слово вес. — Можешь прекратить с ним общаться?
— Вадим, ты нормальный? — она вспыхивает. — Ты не можешь мне указывать!
— Вер, он тебя преследовал, нашёл и таскался за тобой. Это уже ненормально. Он. Мне. Не. Нравится. — Выдаю чётко, рублю воздух рукой. — Ради меня, пожалуйста. Можешь не общаться?
Вера смотрит на меня долго. Видит, как меня колотит изнутри. Плечи опускаются.
— Вадим, это перебор. Я понимаю, что ты переживаешь, но это тоже ненормально.
— А ты хочешь, чтобы я после того случая был нормальным? — смотрю ей прямо в глаза, не мигая. — Да лучше бы я всмятку. Лучше бы меня, но не ты...
Голос ломается. Вера пересаживается ко мне на диванчик, обнимает. Я чувствую, как она дрожит. Обнимаю в ответ, зарываясь носом в её волосы. Пахнет её шампунем, цветами и родным домом.
— Я тебя люблю, Вер. И никому в обиду не дам больше.
— Если мы с ним ещё раз пересечёмся, то я тебе обязательно скажу, хорошо? — шепчет она мне в плечо. — Мы встретились второй раз случайно. Правда.
— Хорошо, — выдыхаю я, и напряжение в спине немного отпускает.
В салон возвращаюсь поспокойнее, но всё равно внутри что-то скребёт. Неприятное ощущение.
Андрюха заходит в кабинет, как только я скидываю куртку.
— Давай рассказывай, — говорит, усаживаясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу. В руках у него кружка с кофе, от которой идёт пар.
Рассказываю про Веру. Коротко, без лишних эмоций.
— Может, правда случайность? — спрашивает он, хмуря густые брови.
— И тут он в кустах притаился тогда, тоже случайно? — усмехаюсь я. — Не беси, Андрюх.
— Понял, туплю. — Он ставит кружку на стол. — Найти и ещё раз поговорить? Или чё?
— Пока ничё. Марков-старший всё контролирует. И надеюсь, Вера тоже меня услышала.
— Как у вас тут? — киваю в сторону зала.
— Голяк почти. Малой приуныл чёт.
— Обедали?
— Да.
— Хорошо. Ладно, разберёмся, — говорю больше для себя, чем для него. Андрюха кивает и выходит, оставляя меня одного в кабинете. Здесь я понимаю всё. Здесь всё предсказуемо. А там...
Вечером опять играем с Витой в молчанку. Она меня не трогает. А я тупо молчу.
Ужин не доедает. Вроде паста ей нравилась, специально её заказал, привезли из ресторана. Но тарелка стоит почти полная.
— Невкусно? — спрашиваю, кивая на еду.
— Нет, просто не голодный, — отвечает тихо, не поднимая глаз.
В такой же манере проходит ещё несколько дней. На пробежки не ходим. Я бы пошёл, размяться, но боюсь, она заболеет — погода мерзкая.
В выходной я занимаюсь уборкой, Вита готовит. Борщ у неё выходит потрясный, наваристый, с мясом. Ем за двоих, хвалю, но она лишь слабо улыбается уголками губ.