Кайрэн улыбается, но молчит. Даёт мне осмотреться. И я этим без зазрения совести пользуюсь.

Иду вдоль стен, заставленных стеллажами с сотнями колб. В одних пузырятся жидкости всех цветов радуги, в других медленно кружатся спирали дыма, в третьих плавают светящиеся словно звёзды кристаллы.

Подхожу ближе к одной из колб и рассматриваю нечто, переливающееся как жидкое серебро. Оно движется само по себе, без кипения или нагрева.

— Оно живое? — спрашиваю, не отрывая взгляда.

— Нет. Это ртутная эссенция. Используется для стабилизации порталов. Помнишь, я говорил про стабилизатор?

— Которым ты прожёг дыру в моём полу?

— Он самый, — уши Кайрэна снова краснеют. — Сегодня ночью я доработал формулу. Теперь стабилизатор будет работать без сбоев.

Хмыкаю и иду дальше, к центру комнаты. Там, над постаментом, прямо в воздухе парит шар. Идеально круглый, размером с дыню и прозрачный, как стекло. Он медленно вращается вокруг своей оси.

— А это что?

Я шагаю ближе, и шар меняет цвет. Был прозрачным, но при моём приближении стал нежно-розовым, как лепестки тех цветов, что обвивают арку у входа во дворец.

— О-о, — улыбаюсь. — Он реагирует на меня?

— Не совсем.

Подхожу вплотную, и шар становится насыщенно-розовым, а потом почти малиновым. Я протягиваю руку — и к моим пальцам из глубины шара устремляются крошечные электрические разряды.

— Ой! — испуганно отшатываюсь.

— Не бойся, — говорит Кайрэн, подходя ближе. — Он безопасен. Это эмоциональный резонатор. Он показывает настроение. Улавливает эмоциональный фон и переводит его в цвет. Розовый — это… — он слегка запинается, — воодушевление. И немного воинственности.

— Воинственности? — усмехаюсь. — Ну да. Я сегодня именно такая.

Снова протягиваю руку и касаюсь шара.

Молнии достигают пальцев, а шар меняет оттенок с розового на тёпло-золотой. Чувствую, как связь отзывается — Кайрэну нравится, что я не боюсь.

— А другие цвета что означают?

— Синий — спокойствие, — начинает он перечислять. — Зелёный — задумчивость. Фиолетовый — тревога. Красный — гнев. Чёрный — страх.

— А ты когда-нибудь видел чёрный?

— Было дело. Один раз. Когда случайно смешал не те реагенты, и мой трёхмесячный эксперимент вспыхнул и подпалил стол. Гарольд долго тогда ещё ругался на древнеэльфийском.

— Он умеет ругаться на древнеэльфийском? — фыркаю от смеха.

— О, ещё как. Хотя он думает, что я его не понимаю.

Представляю, как гневно хмурится нарисованное лицо, бормоча какую-то тарабарщину и хохочу.

Жаль, меня там не было.

— А что означает золотой? — снова поглядываю на шар.

— Восхищение, — бесхитростно улыбается Кайрэн.