И тогда я ни за что не позволю Эллариэну прикоснуться ко мне.

Но что дальше? Что это поменяет?

Я всё равно чужая в этом мире, где женщины сидят в золотых клетках и рожают детей, не имея права голоса.

Здесь патриархат — не проблема, а норма жизни.

Здесь жёны, привязанные эмпатической связью к мужьям, не хотят ничего менять — не потому, что слабые, а потому, что привыкли. За столетия привыкли к праздности, к безопасности, к тому, что за них всё решают. И вытащить их из этого болота невозможно, потому что они сами не захотят. Да и не даст мне никто приблизиться к ним даже на километр.

А я не хочу так жить. Не готова променять свою свободу на золотую клетку, стать частью системы, против которой борюсь.

Значит, остаётся только один вариант.

Если Богиня ответит мне, я попрошу её не только разорвать связь, но и вернуть меня домой. В мою крошечную ипотечную двушку, где из близких — только соседская кошка, которая иногда приходит пожрать и поспать, а в супермаркетах продают прокисшее вино.

Зато там я могу решать, кем мне быть и что делать. Там я не чья-то призванная, а тренер по кроссфиту, человек и… личность.

И пусть меня там никто не ждёт — ни родители, которых не стало несколько лет назад, ни дальние родственники, с которыми мы не общались годами.

Зато это мой мир, и там я свободна в своём выборе.

Добираюсь до спальни за несколько минут до того, как в коридоре раздаются шаги, а змейка вздрагивает и затихает, предупреждая о нежеланном визитёре.

Эллариэн, я даже не сомневаюсь.

Едва успеваю плюхнуться на кровать и придать лицу выражение усталой задумчивости, как в дверь стучат.

— Войдите, — даже не пытаюсь скрыть недовольство. Мне сейчас не до расшаркиваний.

— Ева, — в дверях появляется блондинистый эльф. Заходит и тут же окидывает меня внимательным взглядом. — Как ваша голова?

Голова?.. Ах да. Я же сказала, что у меня мигрень.

— Уже лучше, — отвечаю, стараясь успокоиться. В конце концов, он тоже не виноват, что является частью системы, и тоже не знает, что такое выбор. — Я немного отдохнула. Всё в порядке.

— Рад это слышать.

Он присаживается на стул рядом с кроватью, и на его лице появляется выражение, которое я не сразу могу расшифровать. Предвкушение? Радость? Кажется, я уже знаю, что ответ меня нисколечко не обрадует.

— У меня для вас хорошая новость.

— Какая? — тяжело вздыхаю.

— Совет одобрил эксперимент со стабилизатором. Завтра утром Кайрэн проведёт испытание. И, — он подаётся вперёд, — если всё пройдёт успешно, уже завтра утром ваша эмпатическая связь с ним разорвётся. Вы станете свободны от навязанной симпатии.