– Организаторы немыслимые пять дней рассматривали мою заявку, а теперь задерживают интересующую меня кандидатку. Должен ли я воспринять это как что–то личное, эрм Сухоцвет?
Хватка на предплечье разжалась, позволив мне обернуться всем телом.
Тинхе выглядел как всегда бесподобно. Идеальная прическа, костюм по фигуре, аристократическая выправка и аура бескомпромиссной власти, утверждающей себя каждым словом, каждым вздохом, каждым ударом сердца. Вдобавок к его привычной мужественной утонченности добавилась перевязь с мечом. Она не была выставлена напоказ – угрожающе или с намеком, но сам факт ее присутствия нес в себе определенный посыл.
Вряд ли Тинхе всерьез собирался использовать оружие, даже если понимал, что перед ним один из ненавистных ему богов. Вряд ли Фейврис боялся такого поворота, даже если понимал, с кем имеет дело. Но странные правила и условности заставляли обоих вести себя соответствующим образом. Лекаря – игнорировать опасность и уступать требованию заинтересованного лица. Врага – сетовать на бюрократию и требовать свое развлечение.
– Небольшие формальности, – отозвался Фейврис, встречая взгляд Тинхе насквозь фальшивой улыбкой, и как бы невзначай отряхивая руку, которой меня только что держал. – В кандидатке проявилась сущность и не все посчитали композицию из ирисов и нарциссов… уместной.
Фигура Странника будто бы дрогнула в мареве темной силы. Черные зрачки сузились, заново изучая мой незатейливый наряд.
– До скорой встречи. – Усмехнулся недобог, изобразил легкий кивок и растворился в мерцающем портале.
Возникло странное желание оправдаться и объясниться. Это мне не понравилось, и я поспешила запихнуть неприемлемое чувство обратно поглубже. Если Малыш предпочитает проявляться божественной сущностью, а не драконьей, я прислушаюсь к его решению, и мнение Тинхе на этот счет значения не имеет.
– Покажешь, где в твоем шатре ванная комната, горячий душ и обогреватель? – Чересчур бодро поинтересовалась я. Стыдливость и робость – это для молодых, здоровых и полных сил. – Или продолжишь морозить продрогшую девушку на ветру, буравя ее взглядом?
Мужчина в черном коротко усмехнулся.
– Будто бы твой вопрос содержит выбор, – он отступил на шаг и приглашающе провел рукой. – На слове «душ» в одном контексте с тобой, Дробь, моя фантазия была взята в плен, а мысли подчинены лишь этому образу.
У меня было много оснований, чтобы данное признание отнести к категории «сомнительная правда». Одно из них – Тинхе нравилось заставлять меня думать, будто я могу его контролировать или управлять им.