– Думаю тебе лучше знать, как, – одернула себя и Тинхе заодно. – Это твои впечатления, не мои.
Враг отстранился, возвращаясь в прежнее положение. Прямая спина, расправленные плечи, руки заведены назад.
– Как всегда неприступно восхитительна и поразительна хладнокровна, – в его голосе прозвучала нотка удовольствия. Тинхе умел говорить красиво. Знал, что сказать женщине, чтобы она почувствовала себя особенной. Оттого не имел затруднений в завоевании чужих сердец. Я напоминала себе об этом каждую минуту: нельзя развешивать уши! Но все равно продолжала попадаться. –– Полагаю это значит, что ты опять пришла не для того, чтобы составить мне компанию и позволить мне насладиться твоим обществом?
Я переступила с ноги на ногу.
– Почему ты так считаешь?
Мужчина изобразил печальную улыбку.
Запоминаем, именно что «изобразил». Враг демонстрировал те чувства, которые считал нужным для достижения поставленной цели. Он не испытывал никакого дискомфорта от постоянной игры. Он жил этим. Свои искренние эмоции он являл миру в те редкие моменты, когда биохимия его мозга давала сбой, сталкиваясь с непривычным для себя соотношением гормонов. Этот сбой Тинхе называл «любовь». Я заглядывала в его глаза в такие моменты. Там было так голодно и пусто, что казалось могло тебя сожрать.
– Я был бы рад ошибиться, милая Дробь. Скажи, что я не прав и тогда более ни одно событие не будет способно омрачить радость от лицезрения тебя, добровольно пожелавшей меня увидеть.
Вот зараза!
– Нет, ты не ошибся. – Вздохнула я, не видя смысла отрицать очевидное. – И хватит брать фразы из последней книги, которую ты читал. Они не для тебя!
В этот раз улыбка лэйтарца получилась лучше. Живее. И это дернуло мой нерв. Люди на таком морозе не должны улыбаться. Я же вижу, как качаются макушки деревьев за его спиной, снег сбивается в вихри, а небо затягивается тяжелыми тучами. Там должно быть жуть как холодно.
– Какому же счастливому событию я обязан возможности тебя видеть?
Мы могли бы долго играть в игру «кто, что, как и почему так думает?», но у меня было мало времени. Клод мог явиться в любой момент. То, что он больше не реагировал на упоминание о Враге обнажением меча, вовсе не означало, что лицезрение представителя Золотой оси оставит статую в миролюбивом настроении. Я сильно рисковала. Кто знает, в какой момент Клоду покажется, что Центр слишком мал для ста сорока семи избранных и одной дроби, и пора бы выгнать нахлебницу.
– Некоторое время я не буду выходить на связь. – Ответила я просто.
– Ты покидаешь Центр. – Не спросил, а констатировал вмиг посерьезневший Враг.