Шторки балдахина распахнулись, будто по мановению руки. По тонкой полупрозрачной ткани заструился свет, пронизывая ее насквозь извивающимися змейками магии.
Где–то внутри меня напрягся нерв. Я вцепилась в шелковую рубашку Странника, подозрительно оглядываясь.
– Я – маг, Дробь. – Самодовольно усмехнулся Враг, будто прочтя мои мысли.
Сияющие линии постепенно менялись. Извивались и расползались, распускаясь горящими бутонами. Блеск чертил контуры, заполнял объемы и тут же истлевал искорками. Один за другим раскрывались огромные лепестки, наполняясь цветом.
Я смотрела на творящуюся волшбу и понимала, что не могу отвести взгляда. Белые лилии, нежно-розовые гортензии и десяток других цветов, названий которых я не знала, и столько же тех, которых в природе Земли не существовало, живой стеной наполняли пространство, окружающее ложе «черного дракона».
Вот такую магию я хотела. Не атакующую, не защищающую, а создающую что–то восхитительное. Пусть бесполезное и непрактичное, но такое красивое.
Я подняла взгляд на Тинхе и поняла, что пока любовалась растекающимся волшебством, он смотрел на меня, не скрывая самодовольства. Мой Враг все больше и больше раскрывался с интересных сторон.
Поддавшись волшебству антуража, я потянулась к воротнику мужчины и почти добралась до верхней пуговицы, когда Тинхе заметил маневр. Все еще со мной на руках он опустился на кровать и усадил себе на колени. Мои запястья неожиданно оказались в захвате у меня же за спиной.
Так, не показалось.
– Это лэйтарский заскок, проявление мужской доминантности или что–то о противодействии божественной диктатуры? – Дернула на поверку рукой. Бесполезно.
Бутоны свисающих цветов продолжали распускаться, источая тонкий аромат свежести.
– Не осуждай меня за излишнюю осторожность, Дробь.
– Это ты притащил в шатер меч, – отозвалась я
Истлевшие искорки магии вспыхнули, разлетаясь в воздухе маленькими ночниками.
Тинхе ухватил зубами за кончик перчатки, освобождая ладонь из заточения, отбросил в сторону. Не отложил, не убрал в карман и не бережно заправил за пояс, а именно отослал в полет. Отчего–то это простое действие вызвало во мне приятное напряжение.
– Твои прикосновения опасней. – Вслед за перчаткой отправился махровый пояс. Аккуратно огладив венку на моей шее, Тинхе повел ворот халата к плечу, по дороге зацепив тонкую лямку нижней сорочки. – Они вызывают во мне… многое. Это сбивает с толку. А я не хотел бы в пылу чувств переусердствовать, поддаться излишней страсти и причинить тебе вред. Я ведь обещал быть нежным, помнишь?