Враг умел красиво искажать истину и столь же безжалостно обнажать ее острые грани. Он мог бы соврать так, что я бы поверила, но предпочел другой вариант.
– Да. – Коротко ответил Тинхе.
Я закрыла глаза и набегающие капли слез обратились в соленые дорожки. Не подозревала раньше, что можно плакать вот так тихо и легко, без надрыва и обиды, беззвучно и неосязаемо для самой себя.
– Поэтому мне нужно все обдумать, Тинхе. Поэтому я должна уйти.
Что–то коснулось руки. Чужие пальцы аккуратно высвободили плащ из моей хватки. Маленькая прохладная вещичка с острым камушком легла в ладонь. Один за другим мужчина сложил мои пальцы обратно в кулачок и отпустил.
– Я осознаю, что это неправильно. – Произнес он четко. – И не хочу делать тебе больно. Никаким способом. – Мягкая кожа перчатки прошлась по щеке, стирая влагу. Следом меня коснулось его дыхание, его губы. – Но иногда я забываю, почему, не должен стремиться к власти над тобой, и долго не могу вспомнить. Мое очаровательное безумие. – Он сжал копну моих волос на затылке, поцелуи двинулись к виску. Порывистые. Жадные. Колкие. Остановились у мочки уха. Шепот Врага окрасил их в яркие цвета. – Поэтому я прошу принять это кольцо. Если в какой–то момент я достигну черты, если поймешь, что мое общество невыносимо, лик противен, а поступки непозволительны, на твою защиту встанет мой мир.
Мужчина в черном отстранился. Вместе с ним исчезло тепло. Хватка с талии пропала. Я получила долгожданную безрадостную свободу и с запозданием приоткрыла глаза. Тинхе стоял в нескольких метрах от меня, привычно заложив руки за спину. На губах блуждала пустая вежливая улыбка.
– Благодарю за чудесную ночную сказку, пленяющая одним только взором Дробь. – склонил он голову в поклоне. – Полагаю, увидимся, когда… я тебе понадоблюсь. Свободного дня.
Я сделала шаг за порог. Обернулась.
Тинхе стоял вполоборота. Один в один безжизненная статуя Клода. Спина прямая как жердь, плечи расправлены, образ мужчины мечты собран в единое целое. И все же мне казалось, если я постою еще немного, увижу, как уверенная фигура несгибаемого лэйтарца надломится, развеется как песчаный мираж и я увижу человека. Тогда мое глупое сердце не выдержит, заставит броситься к мужчине, прильнуть всем телом, обнять и рассыпаться в признаниях о том, как сильно он мне дорог. Что мне плевать на все заскоки, на замашки тирана и манипулятора, и пусть трудно, но мы справимся. Но я лишь ответила:
– Свободного дня, Тинхе. – И уже выйдя на улицу к занимающемуся зрей небу, добавила в пустоту: – Я все равно тебя люблю.