– Ты мне напоминаешь стареющую увядающая грымзу, – ядовито проскрежетала она, – которая не обрела своего женского счастья и теперь старается разрушить его остальным! Просто противно смотреть, как ты вешаешься на шею каждому мужику. Как отчаянно привлекаешь их внимание. Обманом выманила у эрм Сухоцвета мантию, заставила меня думать, что она принадлежит эрм Амаранту. Старалась залезть в постель к ним обоим. К нашему лекарю еще и у всех на глазах! А когда не вышло, обратилась за помощью к падшему. Врагу всех богов! Мерзость! Даже представлять не хочу, что ты подложила ему взамен. Или кого, – гордо вздернула она подбородок. – Не свой же целлюлит и телеса второй свежести.
Мать. Точно. Судя по количеству агрессии, напоминала я ей мать.
– Слышала теорию о том, что нас раздражает в других то, что присутствует в нас самих? – Ласково уточнила я. – Милая, тебя от меня лет десять отделяет, а если продолжишь так гримасничать, то не больше пяти. Мимические морщинки – это тебе не монстры из мифов. Они не только на картинках забытого прошлого.
Как Шарлотта отреагировала на конструктивную критику в свой адрес? Туфлей. Стянула с ноги и кинула в меня. Потом ухватилась за корень, подтянулась и поползла вверх.
– Теперь и ноги себе сотрешь. – Прокомментировала я.
О, а вот и второй! А главное, как метко! Прямо в лоб.
– Умерьте гормоны, девушка, и пошлые мысли. Мужчина и женщина, стоящие рядом, – это не всегда разврат. Иногда это дружеские или деловые отношения!
Я приготовила ладонь, в надежде, что прилетит одна из драгоценных заколок. Не прилетела. Я вздохнула. В самом деле, наехала на ребенка, будто бабка базарная. Ей в лучшем случае двадцать. Что она кроме родительского особняка и гувернанток видела? Ее так воспитали, это влияние окружения, общества…
– Токсичная, завистливая и самоутверждающаяся за счет юных и неопытных кандидаток стерва. – Прокричали мне сверху. –
– Да вас кто этим словам учит?! – возмутилась я, выпутывая руку из корней. Не для того чтобы устремиться вслед за Шарлоттой, наоборот, чтобы решиться на спуск.
Бряц!
А вот это было больно.
Из рассеченной брови брызнула кровь, заливая глаз. От неожиданности я оступилась и, неудержавшись, сорвалась. Уже благодаря рефлексам сгруппировалась при приземлении, прокатилась по песку, гася скорость падения через кувырок. Проскребла обнаженными руками по песку, стирая частички кожи.
Так и распласталась. Да и осталась бы передохнуть, невзирая на бушующего на фоне монстра, но, как назло, из кармана выскользнула карточка вместе с кольцом и заколкой, и заскакали по пляжу. Вытаращив на них один глаз и зажмурив другой, я, остервенело перебирая конечностями, поползла за ними.