Глаза Фейвриса нехорошо блеснули. Опасно так. По–божественному.
– Ни у кого я не на побегушках, – процедил он, отстраняясь от зубца. – Я делаю так, как мне больше нравится. – Шаг в мою сторону. – Сказал же, показывай. Здесь твоих богов нет. Помочь некому. То, что ты нам нужна, вовсе не означает, что Отбор должен пройти для тебя гладко. Его могут начать омрачать очень неприятные для тебя события, Избранная. – Последнее слово он едва ли не выплюнул мне в лицо. – Ты не исключительная, ты очередная. И раз уж ты до сих пор не осознала всю серьезность своего будущего, скажу прямо специально для тебя. – Фейврис с силой ударил ладонями в кирпичную кладку по обе стороны от моей головы. Послышался шелест осыпающегося крошева. – Делай как тебе говорят или я лично превращу для тебя остаток Отбора в кошмар. – Более того, – сквозь бледную кожу прорезалось голубое свечение, расползающееся давящей божественной аурой. И казалось, от соприкосновения с ней в моей груди разгорается черное жгучее пламя, желающее – Ты все еще будешь проходить испытания, все еще побеждать – сущность в тебе сильна, я вижу – но каждое прожитое мгновение останется в тебе болезненным сожалением, что сегодня ты не сняла это мерзкое платье.
Тут меня немного проняло.
Что я, блин, творю? Откуда эта гордыня? Ну попросил показать дегкон, чего уперлась? Какова бы ни была сила Фейвриса, он – бог. Тут не до отстаивания чести. Разум включай. Смотри, с кем борешься. Ты хоть раз побеждала силой? Нет. Богам могут противостоять только боги, ну и иногда…
Жар в груди горел болью.
И золотом.
Ч–черт.
«Малыш, не надо.»
– Итак. – Надавил Фейврис. – Избранная, Дробь.
Я сжала одну из пуговиц так сильно, что казалось та вот–вот превратится в крошево. Пальцы не слушались. Тело, наполняемое плавящимся драгоценным металлом, протестовало каждой своей клеточкой. Магия буквально извивалась, силясь разодрать раздражающий ее дегкон, так сильно напоминающий клеймо лэй.
С трудом я расстегнула первую пуговицу. А Фейврис так и стоял, нависая надо мной, прожигая взглядом колючих глаз.
Это было лишним. Надо было его отвлечь. Сбить градус.
В голове царил полный хаос, а из доступных фраз только детская угроза «мои бог – яма и я тебя в него скину». Но это попахивало религиозными разборками, а мне как бы хватало тех, что уже есть. Поэтому я позаимствовала фразу разгневанного недобога.
– Платье–то почему мерзкое?
– Что?
– Хорошее, шерстяное. Не садится. Гладить не надо. Сидит по фигуре.
Парень моргнул, сгоняя первое кольцо божественного блеска с горящих радужек. Аура чуть стихла, снижая градус опаляющего огня.