Что же касается отца. Я прошла путь к славе один раз, и он далеко не всегда был усыпан цветами. Поэтому к сложностям я готова, главное, у меня есть цель и даже первый покровитель.
С отцом до того говорила глупая девчонка. Ну что она могла ему сказать? Какие доводы привести? Совсем другое дело я, прожившая жизнь. Положа руку на сердце, я считаю, что такого безобразия спускать юной девушке нельзя. И в этом я целиком и полностью на стороне отца. Только вот сейчас в ее теле я, поэтому свою сердечную позицию отложу до лучших времен.
Засунув в корсет, ближе к сердцу, заветную карточку — мой пропуск в мир искусства, я направилась к отцу. До обеда еще есть время, боги за меня, и не буду предугадывать события, но что-то мне подсказывает, что эту ночь я проведу в родном доме. В роскоши, к которой привыкла.
Секретарь отца поднялся из-за стола при моем появлении.
— Анна Сергеевна, вам бы не следовало…
— Федор, — я прервала его на полуслове, — папá у себя? Один?
Я решительно взялась за ручку двери и одарила его величественным взглядом.
— Да, один, проходите… — обреченно выдохнул он.
То-то же, а то моду взяли учить меня, что делать. Я к родному отцу иду, не к чужому дядьке.
Отец сидел за столом и просматривал бумаги. Крепко сбитый еще молодой мужчина, правда, голова вся в серебре, и это выдавало его возраст.
— Доброго дня, папá, — произнесла я по-французски и склонила голову в реверансе.
Он поднял взгляд от бумаг, нарочито внимательно меня осмотрел и наконец пригласил присесть.
Совершенно спокойный, уравновешенный мужчина. Чернильницами не кидается, а что вид усталый, то это объяснимо большой нагрузкой в работе. Уверена, у нас получится конструктивный разговор двух взрослых людей.
— Я слышал новость, что твой муж застрелился. Но это ничего не меняет.
А мужчина-то конкретный! Не стал ходить вокруг да около. Мне импонируют такие.
— Папá, за эти две недели я поумнела. Сейчас перед тобой не та девочка, что болтала глупости и играла в саду. Перед тобой взрослая женщина, резко возмужавшая за столь короткий срок. У меня изменились приоритеты, и то, что раньше я считала пустяком, само собой разумеющимся, данностью мне по рождению, сейчас для меня высшая ценность. Не стану перекладывать вину за содеянное на кого-либо. Вся она целиком и полностью лежит на мне. Признаю и горячо раскаиваюсь. Ах, как бы мне хотелось со своими сегодняшними знаниями вернуться на три недели назад. Все бы за это отдала. Одно твое слово — и я покорно, с опущенной головой приму любое наказание, ибо заслужила и вынесу его с честью, чему ты меня и учил. Молю только об одном: дай мне шанс исправить свою ошибку. Позволь доказать, что я в полной мере осознала, что натворила. Не прогоняй меня, папá.