— За этот товар мы тебе деньги отдадим. А что касается дальнейшего… Ты прости нас, но мы не пойдем против царя.
Не глядя, я забрала деньги и вернулась домой опустошенная. Почему так случилось? За что? Я же просто хочу крепко встать на ноги, не делаю ничего предосудительного. И что теперь будет со мной и моими друзьями? Мы проделали такой громадный путь, и для чего?
Я бродила по лесу в поисках ответов и никак их не находила. Да и информации для размышления у меня нет. Буду ждать проверку как приговора. До той поры я даже не представляю себе уровень угрозы. И со знанием законов у меня плохо, вернее, вообще никак.
Настроения что-либо делать не было. Есть не хотелось. Хотелось лежать все дни напролет и смотреть в потолок. Или наблюдать из окна, как ветер играет с молодой листвой. Все тлен.
Неизвестность хуже всего. Знать бы наперед решение, может, я смогла бы заставить себя думать о другом направлении деятельности. Но, опять же, появился страх. А вдруг я вновь проделаю огромную работу, а в конце выяснится, что мне нельзя было изначально за нее приниматься. Так и до монастыря рукой подать. Еще несколько неудачных проектов, и мне не на что будет жить. И перспектив никаких.
Посмотреть, что ли, доходные книги? Так это надо идти к старосте деревни. И опять не хочу.
В Семёновск я не ходила, чтобы не бередить себе душу. Там все мне до боли знакомое, повсюду родные лица. Дом Карпа, Валаама, с его гостеприимной хозяйкой Дусей. Детишки, которые благодаря мне научились читать и писать. Как я могу от них всех отказаться? Это уже невозможно. Мы обрели друг друга, а сейчас, по воле Игнатия Харитонова и обиженных хохломских купцов, вынуждены оборвать все связи. Тошно.
Ответ принес Карп через неделю. Проверка была, мне запрещено вести торговлю со староверами, а им иметь отношения со мной. Точка.
И что самое мерзкое, во всей этой ситуации наказали не столько меня, сколько их. А ведь это была моя затея изначально. Ко мне даже не приехали, не озвучили приговор. Трусы и подлецы.
Я проревела остаток дня, а потом пришло решение. Я купеческая дочь. Мой отец магнат и не последний человек в Петербурге. Что бы он сделал на моем месте? Уверена, не опустил бы рук, не сдался.
Тогда я села и написала ему письмо.
Здравствуйте, Сергей Никитич!
Обращаюсь к вам не как дочь, а как молодая, малоопытная купчиха, и прошу совета, как мне следует поступить в сложившейся ситуации.
Подробно, не упуская ни одной детали, включая поездку к чиновникам в Нижний Новгород, я описала свое положение. Рассказала, какой успех мы имели в Манеже в Москве и как трагично все закончилось. Просила только совета: как мне следует поступить? Возможно, есть законы, не мог бы он мне подсказать, с каких именно следует начать изучение вопросов. А вдруг есть совершенно законные лазейки, о которых умолчал Игнатий Харитонов?