— Это сработает?

— Дорохов, — в голосе Корытина появилась нотка, которую я слышал впервые: лёгкое снисхождение, — звонок замминистра первому секретарю обкома — это не просьба. Это — указание. В вежливой форме. Первый секретарь — поймёт. Фетисов — получит рекомендацию: не трогать передовые хозяйства в период Продовольственной программы. Рекомендацию — из Москвы. Это — стена, которую Фетисов не пробьёт.

— Спасибо, Алексей Павлович.

— Не стоит. — Пауза. — Масло привезите. Три килограмма. Жена — в восторге. Тёща — тоже. Теперь — тёща.

Три килограмма. Было два — стало три. Инфляция бартера. Впрочем — за звонок замминистра первому секретарю обкома — три килограмма масла — дёшево.

Я повесил трубку и подумал: Корытин — сработал. Как механизм — точно, быстро, без лишних деталей. Нажал кнопку — и Фетисов получит «рекомендацию», после которой его программа «контроля качества» тихо ляжет в ящик и никогда оттуда не выйдет.

Но — Корытин не делает это бесплатно. Каждый звонок — инвестиция. Каждая защита — долг. Корытин копит — не масло (масло — мелочь, формальность, знак уважения). Корытин копит — влияние. Право — в нужный момент — сказать: «Дорохов, мне нужно.» И — я буду должен.

Артур прав: «Никто — не бесплатный.»

Но — сейчас — это работает. Фетисов — отступит. Документы — чисты. Проверка — не состоится.

А козырь — дача, «Волга», «подарки» — по-прежнему не использован. Лежит. Ждёт. На чёрный день.

Чёрный день — может наступить. Через месяц Брежнев умрёт. Андропов — придёт. И Андропов — будет чистить. Не Фетисов — Андропов. Другой масштаб. Другая сила.

Но — козырь на Фетисова при Андропове может и не понадобиться. Потому что Андропов — чистит сам. Без подсказок. Фетисов — с его дачей и «Волгой» — идеальная мишень для андроповской чистки. Кто-нибудь — «просигналит». Не я — кто-нибудь. Рогов, может быть (Рогов — нервничает, «времена не те»; Рогов может сдать Фетисова, чтобы спасти себя). Или — кто-то другой. Неважно. Важно — что козырь останется при мне. Неиспользованный. Чистый.

На совсем чёрный день. Который, надеюсь, не наступит.

В понедельник — Сухоруков позвонил.

Голос — осторожный. Сухоруковский: «аккуратнее», «не высовывайся», «я тебя прикрою, но ты — не подставляйся».

— Дорохов. Проверка по программе «контроля качества» — отменена. Для «Рассвета». По рекомендации… — он замялся, — … по рекомендации сверху.

— Понял, Пётр Андреевич. Спасибо.

— Дорохов, — голос тише, — ты — с кем-то серьёзным дружишь. Если Москва звонит первому секретарю обкома и просит не трогать твой колхоз — это… серьёзно.