— Всегда проблема, Василий Григорьевич.

— Заявку на областной фонд подавал?

— Нет. Через район — подавали. Получили — шестьдесят процентов от заявки.

— Подай напрямую. На мой отдел. Я визирую.

Вот так — одним звонком — появился канал, о котором в прошлом году нельзя было и мечтать. Областной фонд удобрений — это не районные крохи, которые делят между всеми хозяйствами поровну (читай — никому не хватает). Это — целевые фонды, которые распределяются по решению обкома. То есть — по решению Мельниченко. Для «передовых хозяйств». Мы — передовые. Документально.

Заявку я подал на следующий день. Через две недели — пришло подтверждение: восемьдесят тонн аммиачной селитры, сорок тонн суперфосфата, двадцать тонн калийной соли. Плюс — и это было неожиданно — десять тонн микроудобрений: борная кислота, сульфат марганца, сульфат цинка.

Микроудобрения. Крюков, когда увидел накладную, посмотрел на меня так, будто я показал ему билет в космос.

— Откуда? — спросил он.

— Областной фонд. Мельниченко.

— Микроэлементы? Из области? — Он помолчал. — Я три года заявки писал — ни разу не дали.

— Ты заявки писал в район. Район — не давал. Область — дала.

— Павел Васильевич, — сказал Крюков тихо, — вы понимаете, что с этими микроэлементами мы можем сделать?

— Понимаю, — сказал я. — Именно поэтому — попросил.

Техника.

Десять тракторов. Три года назад было семь — из них на ходу четыре с половиной, если считать «Беларусь», который заводился через раз и ехал с креном на правый борт, как подбитый корабль. Теперь — десять. Все — на ходу. Василий Степанович — наш механик, человек-легенда, способный воскресить любой агрегат из любого состояния, вплоть до «груды ржавого железа в овраге», — зимой довёл до ума десятый: старый МТЗ-50, списанный в соседнем хозяйстве, купленный за символические деньги, разобранный до последнего болта и собранный заново.

— Новый, — сказал Василий Степанович, похлопав трактор по капоту с нежностью, которую другие мужчины приберегают для жён и собак.

— Новый? — переспросил я, глядя на капот, который был покрашен в три разных оттенка синего, потому что одной банки краски не хватило.

— Внутри — новый, — уточнил он.

Ладно. Внутри — новый. Снаружи — произведение абстрактного искусства. Но — едет, пашет, не ломается. А это — главное.

Три комбайна — на уборку, до них ещё четыре месяца. Десять тракторов — на посевную. Сеялки — шесть штук, две из них — с боронами в агрегате. Культиваторы, плуги, дисковые бороны — весь арсенал, перебранный Василием Степановичем за зиму с той же тщательностью, с какой часовщик перебирает механизм.