— Начало апреля.

— Может, заеду. Посмотрю, как у вас там на практике.

Это не было обещанием. Это было намерением, выраженным вслух, — что тоже имеет значение. Мельниченко производил впечатление человека, который если говорит «может», то это означает «скорее всего».

Он кивнул мне — и пошёл к следующей кучке людей, где его уже ждали с видом пионеров перед вожатым.

Сухоруков возник рядом немедленно.

— Мельниченко? — спросил он тихо.

— Мельниченко.

— О чём говорил?

— О масштабе, — сказал я. — Область — это не район. Другие правила.

Сухоруков подумал.

— Он прав, — сказал он.

— Знаю, — сказал я.

Обратно ехали в сумерках.

Февраль в Курской области заканчивает светлую часть дня рано: часа в четыре солнце уже вспоминает, что у него есть дела на другой стороне планеты, и уходит. Дорога — белая, фары — два жёлтых пятна, впереди — пустая трасса. Крюков дремал — или делал вид, что дремлет.

Я думал.

Область — другой масштаб. Это правда. В районе я знаю всех людей, все связи, все болевые точки. Сухоруков — в кармане. Нина — партнёр. Зуев — лоялен. Даже Фетисов понятен — предсказуем в своей непредсказуемости.

Здесь — триста председателей, из которых я не знаю ни одного. Мельниченко — шесть минут разговора. Это не связь, это — контакт. Разница — принципиальная.

Но.

Меня услышали. Тридцать центнеров — это цифра, которую в зале запомнили. Аплодисменты были живые, не протокольные. Несколько человек подходили после, спрашивали про подряд — коротко, на ходу, но спрашивали. Один — председатель из Золотухинского района, фамилию не успел запомнить, круглый и румяный, как яблоко — взял телефон правления.

— Буду звонить, — сказал он. — Не против?

— Звоните, — ответил я. — Если приедете — покажем живьём.

Он кивнул. Полез в пальто, вытащил мятую бумажку, написал на ней «Рассвет, Дорохов» — и убрал. Серьёзный мужик. По мятой бумажке не всегда судят, но по тому, что написал — можно.

Итого.

Область нас заметила. Мельниченко — запомнил. Фетисов — тоже заметил, наверняка. Это значит: следующий ход — за ними. И нужно быть готовым.

Что я умею? Работать с данными. Выстраивать процессы. Делать из людей команду, которая делает результат. Это — моё. Это — работает.

Что у меня теперь есть? Выход на областной уровень. Имя Мельниченко. Телефон в кармане у румяного председателя из Золотухинского района.

С чем я возвращаюсь домой?

С тем же, с чем уезжал. Только — область знает, что «Рассвет» существует.

Этого пока достаточно.

— Иван Фёдорович, — сказал я.

Крюков открыл глаза — он всё-таки не дремал.

— Что?

— Статья в «Земледелии». Ты думал об этом?