Здесь та же история. Только масштаб, само собой, другой: не командировочные в переговорку бизнес-центра с кофе и флипчартом, а председатели в резиновых сапогах, которые приезжают на «Волгах» и «газиках», заходят в правление, садятся и смотрят на тебя с таким выражением, с которым смотрят на фокусника: «Покажи фокус.»

Я показывал.

Первая делегация появилась через неделю после курского совещания.

Их приехало двенадцать человек.

Десять председателей из Медвенского района — все разные: один молодой, мой примерный ровесник, один — пожилой, с военными медалями на пиджаке (явно не снимает), остальные — где-то посередине. Плюс два агронома, которых, судя по виду, взяли для компании: стояли чуть в стороне с блокнотами и на председателей посматривали с лёгким превосходством специалиста перед руководством.

Привёз их Гаврилов — первый секретарь Медвенского райкома, которого я не знал лично, но по описанию Зуева представлял: «человек хозяйственный, но осторожный». Осторожность в советской иерархии — добродетель. Хозяйственность — тоже. Сочетание обеих — это такой тип руководителя, который ничего не испортит, но и не поедет первым.

Гаврилов пожал мне руку у крыльца правления — крепко, но не по-мельниченковски.

— Слышали про вас в Курске, — сказал он. — Решили посмотреть своими глазами.

— Добро пожаловать, — ответил я. — Будем показывать.

На улице стоял март — не злой, но и не добрый. Снег местами осел, местами нет, дороги перемежались лужами и ледяными островками. Двенадцать гостей оглядывались — кто с интересом, кто с профессиональным прищуром, кто — с непроницаемым видом человека, который приехал, чтобы убедиться: ничего особенного, такое же хозяйство.

Люся поставила чай. Предусмотрено.

Я посмотрел на своих.

Крюков стоял у окна с тетрадью — сдержанный, готовый. Это был его выход, и он это понимал. Антонина — специально переоделась в белый халат, пришла заранее и теперь ждала у фермы: я предупредил, что делегация будет, и Антонина отнеслась к этому с серьёзностью комбрига перед смотром. Нина — в своём кабинете, дверь прикрыта: на все вопросы по документам партийного учёта — к ней.

— Начнём с правления, — сказал я, — потом — поля, потом — ферма. Если вопросы по агрономии — Крюков Иван Фёдорович, наш агроном. Если по ферме — Антонина Григорьевна, бригадир КРС. Я — по организации и цифрам.

Гаврилов кивнул. Председатели переглянулись — некоторые достали блокноты.

Хороший знак.

В правлении я рассказывал про подряд.

Не так, как в Курске — там был доклад, здесь — разговор. Разница принципиальная: доклад — это когда ты говоришь, а зал слушает; разговор — это когда тебя перебивают, задают вопросы по ходу, и это хорошо, потому что вопросы — это точки непонимания, а точки непонимания — это то, что нужно закрывать.